В руках они бережно несли три платья, каждое из которых было бережно укрыто тончайшей шелковой тканью.

— Его сиятельство прислал вам на выбор, — пояснила служанка, поочередно откидывая защитные чехлы.

Я замерла, разглядывая наряды.

Первое — тёмно-синее из тяжёлого бархата, с высоким воротником и длинными рукавами. Строгое, величественное, пугающее.

Второе — нежно-розовое, из лёгкого шёлка, с кружевными вставками и заниженной линией плеч. Романтичное, воздушное, оно подошло бы более юной девице.

Третье — кремовое, из благородной ткани, которая переливалась на свету, как жемчуг. Простой, но изысканный крой, умеренный вырез, длинные рукава, слегка расширяющиеся к запястью. Ничего лишнего, но в каждой линии сквозила элегантность.

— Это, — выдохнула я, указывая на кремовое.

Служанка кивнула, будто ожидала такого выбора. Девушки осторожно убрали оставшиеся платья в гардероб, а кремовое перенесли к туалетному столику.

Начался ритуал облачения. Горничная — её, как выяснилось в процессе, звали Клара — помогала мне снять ночную сорочку, зашнуровать корсет (который оказался на удивление щадящим и не стягивал дыхание), а затем аккуратно опустила на мои плечи само платье.

Ткань оказалась невероятно мягкой, струящейся. Она идеально легла по фигуре, словно была сшита опытным мастером точно по моим меркам.

Усадив меня перед огромным зеркалом, Клара принялась за волосы. Её пальцы работали быстро и уверенно, собирая часть прядей в сложную, но элегантную прическу на затылке и оставляя несколько локонов мягко обрамлять мое лицо.

Пользуясь моментом, я как бы невзначай спросила про экономку.

Пальцы девушки на секунду замерли. Она испуганно оглянулась на дверь и прошептала:

— С сегодняшнего утра Его сиятельство полностью ее рассчитал, госпожа. Леди Элеонора, его сестра, забрала её экономкой к себе в столицу.

Я благоразумно промолчала, не став расспрашивать дальше. Но внутри все перевернулось. Неужели это из-за меня? Да нет, глупости. Зачем генералу увольнять преданную прислугу ради фиктивной, навязанной жены?

— Теперь обувь, госпожа, — прервала мои мысли Клара, открывая продолговатую коробку, принесенную вместе с платьями.

Внутри обнаружились туфли на маленьком, устойчивом и изящном каблучке. Но сделаны они были не из жесткой кожи, а из какого-то невероятно податливого, мягкого материала.

— Его сиятельство велел передать, что кожа особенная, выделанная по старинному рецепту. Они должны быть удобными, — пояснила Клара, помогая мне обуться.

Я поднялась на ноги, сделала первый осторожный шаг и обомлела. Туфли совершенно не ощущались на ногах. Будто я шла босиком по мягкому ковру.

Они деликатно облегали ступни, не сдавливая и не натирая пальцы. Даже травмированная левая лодыжка, все еще слегка чувствительная, никак не запротестовала.

— Идеально, — восхищенно прошептала я.

И только я собралась направиться к двери, как Клара мягко меня остановила:

— Его сиятельство просил известить, как только вы закончите. Я сейчас выйду и передам.

Она скользнула в коридор, закрыв дверь. Я осталась стоять посреди комнаты, внезапно осознав, как сильно бьётся сердце.

Прошло две, может, три минуты. Дверь открылась снова и вошел генерал.

Он был в парадном мундире, но без эполет, выглядел свежим и собранным. Его взгляд скользнул по мне — быстрый, оценивающий, от макушки до кончиков туфель.

— Доброе утро, — негромко произнес он, и в его суровом голосе промелькнули мягкие полутона. — Ты прекрасно выглядишь. Как твоя нога?

— Доброе утро, — ответила я, чувствуя, как к щекам приливает предательский жар. — Благодарю за мазь, боль почти утихла.

Алистер подошел ближе. И прежде, чем я успела сообразить, что происходит, генерал опустился передо мной на одно колено и приподнял мой подол.

Когда его горячие пальцы коснулись лодыжки, стали ее нагло ощупывать и поднялись на пару сантиметров вверх, я ощутила нечто странное в теле, оно словно напряглось, только не от страха, а от какой-то сладкой, тягучей истомы. Я сама не поняла, как с моих губ сорвался тихий, прерывистый звук, похожий на вздох или стон.

Я растерянно вздрогнула.

— Больно? — вскинул на меня взгляд муж.

Я же крепко сжала губы и отрицательно покачала головой. Генерал тотчас поднялся, и его сильные руки мгновенно обхватили меня, отрывая от пола.

— Что вы... — попыталась возмутиться я для приличия, но он уже уверенно нес меня к выходу.

— Не спорь, — оборвал он тихо, но властно. — Впереди три лестничных пролета. Не стоит натружать сустав.

Я замолчала, уставившись на его подбородок. Я совершенно не умела реагировать на мужскую заботу.

Он ведь должен меня убить! Я не должна расслабляться! Но в его крепких уверенных руках мне было так уютно и так хорошо…

Сама того не замечая, я теснее прижалась к его широкой груди, чувствуя щекой ткань мундира и улавливая сквозь неё учащенный стук его сердца.