Я поняла – просто здесь мне не будет. Но я, если честно, я и не ожидала другого.

— Проводите леди Элизабет, — скомандовал Генерал, наконец отпуская мою ладонь.

Тотчас к нему подошел подтянутый мужчина средних лет — судя по безупречной выправке и стопке бумаг в руках, личный секретарь или управляющий делами.

Они мгновенно погрузились в обсуждение служебных вопросов, затем развернулись и куда-то пошли. Их голоса сделались тише, а вскоре и вовсе исчезли.

Я отвернулась и поспешила вслед за Марго.

Экономка шла быстро, ни разу не обернувшись. Ее шаги отдавались эхом под высокими мраморными сводами.

Я сначала пыталась держать заданный темп, но больная нога к этому моменту разболелась настолько сильно, что каждое новое движение превращалось в ужасную пытку, каждый шаг давался с трудом.

А покои, как назло, похоже располагались на втором этаже.

Лестница была широкой, мраморной, с позолоченными перилами, но такой длинной... Я начала подниматься, считая ступени в уме, чтобы отвлечься от пульсирующей боли в ноге.

На десятой ступени нога заныла. На пятнадцатой — боль стала острой.

На двадцать первой — я уже почти волочила ногу, вцепившись в перила и наваливаясь на них всем своим весом.

Марго была далеко впереди.

Она быстро поднялась наверх, бросила через плечо на меня быстрый взгляд, но даже не остановилась.

Я не предпринимала глупых попыток ее догнать — физически не могла. Просто шла, упрямо переставляла ноги, преодолевая каждую ступеньку, чувствуя, как пот струится по спине под тканью платья, а дыхание становится рваным.

Когда я наконец поднялась на второй этаж, то никого не увидела. Просторный, длинный коридор со множеством одинаковых дверей по обе стороны был абсолютно пуст.

Марго исчезла. Меня сознательно бросили в чужом крыле огромного незнакомого дома.

Глава 25

Я постояла, огляделась по сторонам. Вокруг — ни души. Не у кого спросить.

Ходить наугад и дергать все двери подряд? Неприлично, да и, честно говоря, неудобно.

По-хорошему, следовало развернуться и пойти назад, к генералу. Но, окинув взглядом пройденный путь, я поняла, что физически не смогу.

Спуститься по этой лестнице сейчас для моей ноги будет пыткой.

Хотела крикнуть, позвать хоть кого-нибудь из слуг. Но вдруг генерал расценит это как бестактность? Скажет, что я позорю его репутацию, крича в коридорах, точно торговка на рынке. Злить мужа я точно сейчас не хотела — не в первый же день.

Сначала расстроилась, потом глубоко вздохнула и сказала себе - ничего страшного не произошло. Я просто заблудилась в собственном новом доме.

Ну и что в этом такого?

Я подобрала подол платья, уже немного пыльного после дороги, и без сил опустилась прямо на ступень лестницы, прижалась спиной к перилам. И, чтобы отвлечься от пульсирующей боли, принялась разглядывать все вокруг.

Коридор был красивым, как и все в этом доме.

В тяжелых багетных рамах застыли туманные пейзажи, строгие портреты предков и сцены охоты. Мне даже понравилось, с каким особым вниманием к мелочам был отделан этот этаж.

И вдруг сбоку до меня донесся женский раздраженный язвительный голос:

— Госпоже Рочестер не пристало сидеть на ступенях, как крестьянской девке.

Я вздрогнула, но оборачиваться сразу не стала — заставила себя выдержать паузу. Сначала хотела промолчать, послушно проглотить чужую желчь, как я делала все последние дни.

Но потом подумала: если сейчас промолчу, то потом будет только хуже. Они будут считать, что со мной можно так обращаться. Что я слабая, и не могу себя защитить.

Я медленно поднялась и повернулась к Марго. Ткань платья зашуршала о мрамор.

Экономка стояла от меня в паре шагов - ее лицо было непроницаемым, но в глазах читалось удовлетворение — так сытая кошка смотрит на прижатую лапой к полу мышь.

Я посмотрела на нее прямо, приподняв подбородок, и заговорила. Мой голос звучал четко, без дрожи:

— Непривычно видеть, что в доме графа Эшворта не принято выполнять его непосредственные указания.

Марго едва заметно охнула, ее брови поползли вверх, а глаза опасно сузились от удивления и злости.

Я продолжала, не давая ей опомниться:

— Мой супруг лично попросил вас меня проводить... Однако вы почему-то предпочли оставить меня в незнакомом крыле... одну!

Я многозначительно замолчала, удерживая тяжелый, прямой взгляд. Видела, как она прикусила губу, как ее пальцы сжались в кулаки, как она опустила глаза в пол — однако не от стыда, а чтобы скрыть ярость, которая, внутри нее бушевала.

Прошло несколько секунд. Наконец, экономка выдавила сквозь плотно сжатые зубы:

— Прошу меня простить, идемте за мной.

Она резко развернулась и зашагала. Но, к моему ужасу, не к одной из дверей этого этажа, а к следующему лестничному маршу, ведущему на третий этаж.

Сердце ухнуло вниз.