Когда я наконец поднялась на второй этаж, то никого не увидела. Просторный, длинный коридор со множеством одинаковых дверей по обе стороны был абсолютно пуст.

Марго исчезла. Меня сознательно бросили в чужом крыле огромного незнакомого дома.

Глава 25

Я постояла, огляделась по сторонам. Вокруг — ни души. Не у кого спросить.

Ходить наугад и дергать все двери подряд? Неприлично, да и, честно говоря, неудобно.

По-хорошему, следовало развернуться и пойти назад, к генералу. Но, окинув взглядом пройденный путь, я поняла, что физически не смогу.

Спуститься по этой лестнице сейчас для моей ноги будет пыткой.

Хотела крикнуть, позвать хоть кого-нибудь из слуг. Но вдруг генерал расценит это как бестактность? Скажет, что я позорю его репутацию, крича в коридорах, точно торговка на рынке. Злить мужа я точно сейчас не хотела — не в первый же день.

Сначала расстроилась, потом глубоко вздохнула и сказала себе - ничего страшного не произошло. Я просто заблудилась в собственном новом доме.

Ну и что в этом такого?

Я подобрала подол платья, уже немного пыльного после дороги, и без сил опустилась прямо на ступень лестницы, прижалась спиной к перилам. И, чтобы отвлечься от пульсирующей боли, принялась разглядывать все вокруг.

Коридор был красивым, как и все в этом доме.

В тяжелых багетных рамах застыли туманные пейзажи, строгие портреты предков и сцены охоты. Мне даже понравилось, с каким особым вниманием к мелочам был отделан этот этаж.

И вдруг сбоку до меня донесся женский раздраженный язвительный голос:

— Госпоже Рочестер не пристало сидеть на ступенях, как крестьянской девке.

Я вздрогнула, но оборачиваться сразу не стала — заставила себя выдержать паузу. Сначала хотела промолчать, послушно проглотить чужую желчь, как я делала все последние дни.

Но потом подумала: если сейчас промолчу, то потом будет только хуже. Они будут считать, что со мной можно так обращаться. Что я слабая, и не могу себя защитить.

Я медленно поднялась и повернулась к Марго. Ткань платья зашуршала о мрамор.

Экономка стояла от меня в паре шагов - ее лицо было непроницаемым, но в глазах читалось удовлетворение — так сытая кошка смотрит на прижатую лапой к полу мышь.

Я посмотрела на нее прямо, приподняв подбородок, и заговорила. Мой голос звучал четко, без дрожи:

— Непривычно видеть, что в доме графа Эшворта не принято выполнять его непосредственные указания.

Марго едва заметно охнула, ее брови поползли вверх, а глаза опасно сузились от удивления и злости.

Я продолжала, не давая ей опомниться:

— Мой супруг лично попросил вас меня проводить... Однако вы почему-то предпочли оставить меня в незнакомом крыле... одну!

Я многозначительно замолчала, удерживая тяжелый, прямой взгляд. Видела, как она прикусила губу, как ее пальцы сжались в кулаки, как она опустила глаза в пол — однако не от стыда, а чтобы скрыть ярость, которая, внутри нее бушевала.

Прошло несколько секунд. Наконец, экономка выдавила сквозь плотно сжатые зубы:

— Прошу меня простить, идемте за мной.

Она резко развернулась и зашагала. Но, к моему ужасу, не к одной из дверей этого этажа, а к следующему лестничному маршу, ведущему на третий этаж.

Сердце ухнуло вниз.

— Только не это, — обреченно прошептала я про себя, глядя на новые пролеты ступеней, которые казались теперь не красивыми, а бесконечными.

Но выбора мне не оставили. Я вздохнула, собрала всю волю в кулак, и пошла за ней.

Шаг за шагом. Лодыжку прошивало такой острой болью, что дыхание то и дело прерывалось, а перед глазами плыли круги. И все же я шла, отступать было нельзя.

Потому что в этом чужом дворце мне нужно было не просто устроиться на пару недель, мне предстояло прожить целый год под одной крышей с этой прислугой!

Я шла, глядя на спину Марго, которая ни разу не обернулась и даже не подумала замедлить шаг, и решила: «Что ж, хорошо, пусть будет так - война, значит, война. Только свой первый маленький бой я только что выиграла».

К моему глубокому облегчению мои покои оказались недалеко от лестницы — всего несколько шагов по коридору. Пройди я еще пару метров, и колени просто подогнулись бы. Нога горела так, будто в кость вбивали раскаленный гвоздь.

Каждый шаг отзывался острой, рвущей болью, заставляя меня стискивать зубы.

Экономка толкнула тяжелую дверь, украшенную позолоченной ручкой в виде звериной головы, и пропустила меня вперёд тем же холодным жестом, каким показывают дорогу нежеланному гостю.

Я переступила порог, невольно затаила дыхание и обмерла.

Комната оказалась огромной. Она дышала той сказочной роскошью, о которой шептались про драконов в кулуарах.

Высокие потолки с лепниной, стены, обтянутые шёлком, окна от пола до потолка, обрамлённые бархатными шторами светлого серебряного тона. Камин из белого мрамора с резными драконами по бокам.