Я выдохнула, пускай брезгует, пускай считает недостойной — плевать! Ведь больше всего на свете в эту секунду я боялась, что он увидит след от шрама на моем пальце. Тот самый след, который выдал бы меня с головой.

В отличие от его пальцев, металл был холодным, кольцо пришлось в пору.

Потом наступила моя очередь. Я взяла его руку — большую, сильную, с длинными пальцами и шрамами на костяшках. Надела толстое золотое кольцо.

И тут император снова торжественно заговорил:

— Чтобы скрепить союз, нужно скрепить его не только кольцами, но и поцелуем.

Я застыла на месте. О, нет, я ведь напрочь выбросила из головы эту обязательную финальную часть.

Генерал медленно перевел взгляд на мое лицо, но смотрел он не в мои глаза, нет, его взор опустился ниже, на мои губы, которые от волнения я прикусила.

А затем он начал медленно наклоняться…

Я зажмурилась и обмерла.

Ждала грубости, жесткого нажима и демонстрации власти. Не будь рядом столько людей, я, наверное бы, с позором сбежала, не позволив ему ко мне прикоснуться. Я слишком хорошо помнила нашу единственную близость тогда…

Но пока мой бедный разум бился в истерике, его губы накрыли мои - мягко, легко, почти невесомо. Совершенно обычное, теплое прикосновение.

Но оно обожгло!

Причем не как огонь, а как лед, как будто что-то внутри проснулось, встрепенулось, узнало …

Я открыла глаза. Генерал уже отстранился, глядя на меня все тем же непроницаемым взглядом.

Император пафосно произнес:

— Союз скреплен!

Огромный зал тут же взорвался хлопками, криками «Ура!» и музыкой, грянувшей с верхней галереи.

Генерал взял мою руку, галантно положил ее на свой локоть. Его движение было безупречно вежливым, как и все, что он делал на публике.

— Пойдем, — негромко бросил он, предназначая это слово мне одной.

И мы двинулись вперед — через весь этот огромный зал, сквозь напыщенную толпу, которая услужливо расступалась перед нами. Я чувствовала его руку под своими пальцами — твердую, непоколебимую, чувствовала кожей исходящее от него мужское тепло, чувствовала непривычную тяжесть золотого кольца на своем пальце.

И … чувствовала жжение на губах.

Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что далеко не сразу заметила, что мы отстали. Принц со своей женой был уже далеко впереди.

Мы же шли медленно, будто Генерал никуда не спешил и не торопился.

Наконец мы вышли в боковой коридор, где суета и музыка стали тише. Граф резко остановился и плавно убрал локоть, освобождая мою руку.

— Завтра мы уезжаем. — сказал он тихо, глядя не на меня, а куда-то вдаль. — У тебя будет ночь и утро, чтобы собрать вещи. Бери все, что посчитаешь нужным. Если что-то забудешь – не страшно, купим на месте.

Я лишь молча кивнула, чувствуя, что язык намертво прирос к гортани. Я не хотела никуда уезжать! Тем более завтра. Тем более с ним.

— Твой отец передал тебе наш разговор и условия? — сухо осведомился он.

Еще один кивок.

И только тогда он наконец соизволил посмотреть на меня. Его тяжелый взгляд скользнул по моему лицу, на долю секунды задерживаясь на припухших губах.

— Наша договоренность остается в силе, — отчеканил он тихо. — Ровно год. По истечении этого срока ты вольна делать всё, что будет угодно. Ты получишь свободу.

— Хорошо. — кое-как с трудом смогла прошептать.

Генерал кивнул, подвел меня к стоящему неподалеку отцу и ушел, ни разу не замедлив ход и ни разу не обернувшись.

Глава 23

Карета катила по улицам города, и с каждым поворотом колес частичка меня умирала. Все, что я помнила с детства, все это испарялось, оставалось здесь, а я уезжала в чуждую мне страну.

Я сидела, вжавшись в самый угол сиденья, стараясь не касаться мужского плеча, но стоило нам свернуть с центральной улицы, и карету стала слегка покачивать на ухабах.

Наши тела пару раз соприкоснулись, и каждое такое мгновение заставляло меня вздрагивать, я снова чувствовала исходящий от Генерала жар, который пробуждал во мне смущающие и одновременно пугающие воспоминания… о его мягких, теплых губах, когда он меня поцеловал. Это был мой первый поцелуй.

Генерал Эшворт всю дорогу молчал. Он не пытался заговорить, не смотрел на меня, просто сидел рядом, уставившись куда-то перед собой застывшим взглядом.

Иногда его пальцы в черной перчатке мерно постукивали по колену, а я – продолжала нервничать и теребить цепочку на шее, но без кулона эффект был не тот…

И вот мы выехали за городские ворота. Задрав головы, стражники отсалютовали, увидев императорский герб на двери.

Генерал едва заметно им кивнул, и карета выкатилась на широкий тракт, ведущий через лес к портальному переходу.

За городом пейзаж изменился - каменные дома сменились деревьями, шум улиц — лесной тишиной.

Воздух стал чище и холоднее. Поддавшись порыву, я приоткрыла окно, и тут же раздался тихий голос моего мужа.

— Закрой, — Это были его первые слова за последние три часа.

Я послушалась, но не удержалась, спросила:

— Почему? — я не ждала ответа, но он ответил, едва заметно поведя плечом: