Тем временем слуги генерала уже подхватили мой стоявший у входа сундук — тот, в который я вчера складывала свои вещи сквозь слезы.

Генерал Алистер шагнул ко мне и предупредительно выставил локоть, чтобы я оперлась. Я же в который раз отметила отличное знание им этикета.

Сделала шаг, потом резко остановилась.

— Можно... я попрощаюсь с родными? — спросила я тихо, надеясь, что не встречу с его стороны отказ.

Муж молча кивнул, позволяя.

И тут же ко мне с наигранной грустью в глазах кинулась мачеха. Я обняла ее сдержанно, чисто формально, и сразу же отстранилась, повернувшись к отцу.

В этот момент внутри что-то дрогнуло, надломилось. Я бросилась к нему, обвила шею руками, прижалась к его крепкой груди, точно также, как делала в далеком детстве, когда за окном грохотала гроза.

Отец застыл на мгновение, но уже через секунду его руки обняли меня в ответ — нежно, неумело, как будто он уже позабыл, как это делать.

— Папа, — прошептала ему на ухо, сдерживая рвущиеся наружу слезы. — Я тебя очень сильно люблю.

Он сжал меня крепче и хрипло, едва слышно, ответил:

— Я тоже… доченька… тебя люблю. Прости…

И тут сверху, с лестницы, раздался звонкий переливистый голос Луизы:

— Можно мне тоже попрощаться с моей любимой сестрой?

Я подняла на нее взгляд – она стояла вполоборота, небрежно оперевшись на перила и не спускала глаз с Генерала.

На ней было мое бывшее платье – утонченное и роскошное, подчеркивающее силуэт. Глаза Луизы казались слегка припухшими, щеки были нарумянены ярче обычного, а губы свежо подкрашены — видимо, она тщательно пыталась скрыть последствия своей недавней истерики.

И даже в таком виде она была прекрасна. Особенно на фоне меня.

— У вас есть пять минут, мы и так задержались, леди. — приятным бархатным голосом отозвался мой муж.

Луиза спустилась и отвесила ему изящный поклон — слишком глубокий, так, чтобы он мог рассмотреть ложбинку в вырезе платья.

Затем вскинула голову и кокетливо стрельнула глазами — игриво, вызывающе, как делала на балу.

Генерал взял её руку, поднес к губам. Я отвернулась, но краем глаза успела заметить, как Луиза наклонилась к нему и что-то шепнула. Так тихо, что слов было не разобрать. Но уголок рта Генерала тут же дрогнул в едва заметной полуулыбке.

Потом она повернулась ко мне, горестно вздохнула и показательно протянула руки для прощального сестринского объятия. Я не стала ничего говорить, подошла ближе и тоже ее обняла.

Когда наши щеки соприкоснулись, она едва слышно выдохнула мне в ухо:

— Гадина!!!

Затем она отстранилась, ее глаза сияли, но не от слез, а от злорадства, от удовлетворения, которое она больше даже не пыталась скрывать.

Я отступила на шаг, бросила взгляд на отца, но он стоял, опустив глаза, как будто ничего не видел и не слышал.

Посмотрела на Генерала — но тот уже развернулся к выходу. Я в последний раз обвела глазами гостиную: портрет мамы над камином, старые стены… Дом, который двадцать лет был мне родным…

Повернувшись, я поспешила за мужем. Забывшись, будучи в расстроенных чувствах, я ухватилась не за его локоть, как он предлагал, а за ладонь. Его кожа оказалась горячей и шершавой от старых шрамов.

Это уже потом, спустя время, я осознала: он не отнял руки. Даже напротив, в знак поддержки слегка сжал мои пальцы.

Мы вышли в коридор, где у стен столпились служанки, провожавшие нас со смесью любопытства и страха. Не торопясь, спустились с крыльца.

Карета уже ждала. Кучер шагнул навстречу и распахнул дверцу.

Но в тот момент, когда я делала шаг на подножку, левая нога подвернулась, я потеряла равновесие и едва не полетела вниз, как вдруг … тяжелая мужская ладонь аккурат легла на мою ягодицу.

Генерал удержал меня от падения и уверенно подтолкнул вверх. Движение вышло быстрым, сдержанным, но настолько непривычным и… интимным, что у меня перехватило дыхание.

— Это неприлично, — поспешно пробормотала я, усаживаясь на сиденье и отворачиваясь, лишь бы он не заметил вспыхнувший румянец у меня на щеках.

Он поднялся следом, небрежно поправил камзол и сел.

— Я ваш муж, — отозвался он буднично, без тени смущения.

Я закатила глаза. И вскоре забыла об этом, потому что возникла другая проблема. Генерал сел рядом со мной — не напротив, как я ожидала, а рядом. Так близко, что наши плечи соприкасались.

Я покраснела — глупо, по-девичьи, от этой пугающей близости, от исходящего от мужчины тепла.

Хорошо, что муж не смотрел на меня, а смотрел вперед и его лицо оставалось спокойным и беспристрастным.

Карета тронулась, мой дом начал стремительно удаляться. Прильнув к окну, я увидела отца — он стоял на крыльце… один.

Не знаю, заметил он меня или нет, но он поднял руку, махнул один раз и опустил. Развернулся, переступил порог и вошел в дом, дверь закрылась...

Прошлое осталось позади. А я смотрела в окно и вспоминала сон, в надежде, что меня ждет не такое плохое будущее, как я надумала.

Глава 23