Завтра я уеду далеко - далеко, туда, где не будет отца и вообще никого, кто мог бы меня поддержать. Останусь совершенно одна в чужой стране, с мужчиной, для которого я просто обуза и которому не нужна. А главное — с мужчиной, который убьет меня без колебаний, если узнает, что это мою магию он забрал.

Я плакала долго, пока слезы совсем не иссякли.

Потом встала, подошла к умывальнику и плеснула в лицо холодной воды. Вернулась к сундуку и продолжила собираться, теперь уже спокойно и методично.

Когда всё было готово, я закрыла тяжелую крышку, повернула ключ и вернулась в постель. Забралась под одеяло, свернулась калачиком, пытаясь унять мелкую дрожь. В комнате было темно и холодно, а на душе — ещё холоднее.

Уже закрывая глаза, я вдруг по-наивному, глупо, совсем как в детстве, мысленно попросила, чтобы мне приснился пророческий сон. Чтобы хоть краем глаза увидеть то, что ждёт меня в безрадостном будущем.

Глава 22

Утро в доме на удивление выдалось тихим.

Я спустилась к завтраку последней. Отец сидел во главе стола, бездумно уставившись в «Имперский вестник», только я видела, что он не читает — его глаза неподвижно застыли на одной и той же строке.

Мачеха сидела рядом и пила чай маленькими глотками, ее пальцы нервно перебирали края несчастной льняной салфетки - она в последнее время так нервничала практически каждый день.

Луизы не было. Ее место за столом пустовало. Мачеха несколько раз посылала служанку ее позвать, но та возвращалась с одним и тем же ответом:

— Госпожа выходить не желает.

Я села и принялась есть. Машинально, понимая, что следует подкрепиться перед дальней дорогой. Моей ошибкой было не спросить у Генерала, сколько дней займет весь наш путь.

Оставалось лишь уповать на то, что Генерал сам озаботился провизией и до мелочей все продумал.

Ела медленно, не желая ни с кем вступать в диалог. А внутри тем временем все дрожало от паники и неизвестности. Ведь совсем скоро наступит момент, когда я покину родной родительский дом…

После завтрака дом стремительно опустел — все разошлись по делам, лишь бы не оставаться со мной в одной комнате.

Я осталась сидеть в гостиной в полном одиночестве. Время тянулось невыносимо долго, ближе к обеду, раздался стук копыт и скрежет колёс, видимо приехал за мной экипаж.

Я поднялась, подошла к окну и осторожно отодвинула край плотной портьеры.

У ворот, вздымая облако пыли, стояла карета, с императорским гербом на двери.

— Надо же… — подумала я с горькой усмешкой. — Наш Император выделил Генералу свою карету, а ведь всего полгода назад он же заковал этого дракона в кандалы, приказал привязать к лошади и отправил умирать мучительной смертью.

И вдруг из кареты вышел сам … Генерал Алистер Эшворт!

Я поперхнулась и закашлялась от неожиданности. Я думала он будет ждать меня возле портального перехода, а он оказал честь и сам лично приехал за мной.

Было неожиданно, но … очень приятно.

Его темные волосы были аккуратно зачесаны назад, лицо чисто выбрито, но глаза не изменились. То же холодное спокойствие и безразличие, словно ничто не могло его удивить.

Он окинул равнодушным взглядом наш дом, а затем небрежно махнул рукой. И тут же слуги — двое мужчин, стали вытаскивать из кареты сундук. Небольшой, но похоже вестьма тяжелый, судя по тому, как они напрягались.

Я быстро отошла от окна и направилась в кабинет, чтобы предупредить отца с мачехой, что к нам прибыли важные гости.

Отец переполошился, в панике начал искать свой парадный камзол. Мачеха подскочила к зеркалу и стала ловкими движениями поправлять платье, прическу.

Когда мы все вместе вернулись в гостиную, Генерал Алистер уже переступал порог. Позади него слуги несли сундук, который при виде нас пронесли и поставили на пол в гостиной.

Генерал кивком дал им знак, чтобы ушли, а затем повернулся к нам и поприветствовал:

— Десять тысяч золотых. Всё, как мы договаривались.

Отец кивнул, не глядя на сундук. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как дрогнул уголок его рта, то ли от удовлетворения, то ли от стыда за эту сделку.

И вдруг Генерал повернулся ко мне. Его глаза скользнули по моему скромному простому серому платью, которое я надела специально, чтобы было удобно в дороге, в пышной юбке я не смогла бы долго сидеть.

— Всё готово? — спросил он, без лишних слов.

Не в силах что-то произнести, я просто кивнула.

Тогда Генерал произнес короткую, формальную речь — поблагодарил отца за честь породниться, поцеловал руку мачехе с безупречной, холодной вежливостью. Потом я заметила, как его взгляд внимательно прошелся по нашей гостиной, задержался на семейном портрете, скользнул вниз.

Было чувство, что он кого - то искал. Может … Луизу?

В груди болезненно кольнуло разочарование. Вот я, дура, решила, что он приехал ради меня. Ему просто хотелось перед отъездом увидеть и попрощаться с Луизой.