В считанные секунды на шум сбежались люди. Аристократы толпились в дверях, бесцеремонно заглядывали Луизе через плечо, шептались и вытягивали свои шеи.

Но хуже всего стало, когда в проеме показалось лицо барона Винтерса. Его взгляд, полный обиды, злости и глубокого разочарования, полоснул по мне так, что снова стало нечем дышать.

Я в изумлении смотрела на него, не зная, куда деться от стыда и позора. Лучше бы Генерал убил бы меня до того, как все увидели этот срам!

И тут отмер Генерал. Шагнув вперед, он закрыл меня от любопытных зевак своим мощным, широким телом. Он не произнес ни слова, но судя по тому, как резко оборвался шепот и затихла толпа, как-то грозно на них посмотрел.

— Расходимся! Живо! Не на что здесь смотреть! — раздался властный голос отца.

Толпа нехотя, тихо ропща, начала пятиться.

Я наконец смогла выдохнуть, едва сдерживая слезы. В этот миг мне больше всего на свете хотелось броситься отцу на грудь и зарыдать.

Однако в этот момент в опустевшем проеме двери показалась сама императрица.

Она окинула нас холодным взором и удивленно, с нескрываемым разочарованием хмыкнула:

— Генерал… Похоже, вы сделали свой выбор. Правда, признаться, достаточно странный и опрометчивый.

Дракон молча одним плавным движением снял со своих плеч генеральский камзол и протянул мне. Не оборачиваясь, просто протянул руку назад, в мою сторону.

Я схватила его, как спасительную соломинку, и поспешно укуталась в него. Ткань оказалась плотной, тяжелой и все еще хранила тепло его тела.

— Да, — громко, так, чтобы слышал весь коридор, ответил генерал. — Я выбрал себе жену.

Императрица недовольно вздохнула, поджимая губы:

— Что ж. В таком случае ждем вас обоих завтра на официальной церемонии обручения.

Как только Ее Величество удалилась, отец тотчас же запер дверь. Он тяжело дышал, ошарашенно смотря то на генерала, то на меня, испуганно выглядывающую из-за мужской спины.

— Вы отец этой леди? — спросил вдруг генерал, первым нарушая гнетущую тишину.

Отец коротко, натянуто кивнул.

— Нам нужно выйти и поговорить в более подходящем для этого месте, — четко, по-военному распорядился Генерал. — Леди необходимо прийти в себя и одеться.

Я собралась вернуть ему камзол, но вовремя осознала, что тогда останусь перед ним в чулках и панталонах, и запахнула полы плотней.

Отец снова молча кивнул и жестом указал генералу на выход, бросив на меня напоследок такой испепеляющий, обещающий жестокую кару взгляд, что у меня тотчас же подогнулись колени.

Едва за ними закрылась дверь, я подбежала и закрыла ее на засов, бессильно опустилась в рядом стоящее кресло и застонала, обхватив себя руками.

Как? Как я умудрилась попасть в такую передрягу? Откуда в нашей комнате вообще взялся сам Генерал?

И тут из-за двери раздался крик сестры:

— Бетти, открой! Открой сейчас же, я тебя придушу, слышишь?! Бетти! Ты все испортила!

Осознание пришло ко мне сразу же. Луиза... Ну, конечно, Луиза. Весь вечер она кружила вокруг генерала, флиртовала, вызывающе танцевала, наплевав на приличия и этикет.

И, видимо, договорилась о тайном свидании в этой комнате — не подозревая, что я ее заняла, чтобы переодеться.

Волна жгучего стыда вперемешку с отчаянием захлестнула меня.

Какой ужасный, нелепый поворот судьбы! И самое страшное — что теперь делать?

Отец не сможет отказать Генералу — ведь отказ дракону такого ранга, это прямое оскорбление драконов, тем более даже Императрица слышала, что Генерал выбрал меня.

Но если я выйду за него замуж... он же убьет меня, как только узнает, кто я и что нас связывает в прошлом...

С трудом подавив подступающую истерику, я вытерла слезы краем платья, оставив на синем атласе мокрый след.

Поднялась, сбросила генеральский камзол, кое-как натянула розовое платье, попыталась завязать ленты на спине, но пальцы дрожали, ленты выскальзывали. В конце концов махнула рукой — распустила волосы, чтобы длинные пряди скрыли незашнурованную спину.

В этот момент раздался резкий стук в дверь, и голос отца:

— Бэтти, открывай, мы уезжаем. Сейчас же.

— Но отец…

— Никаких «но»! Живо!

Глава 18

Дорога домой превратилась в настоящую пытку.

В тесном пространстве кареты напряжение нарастало. Луиза сидела напротив меня — распухшая от слез, злая, она буквально прожигала меня ненавидящим взглядом.

Казалось, еще секунда, и она вот-вот бросится на меня, чтобы расцарапать лицо.

Отец же… за все время не произнес ни одного слова. Я сжалась, опустила глаза в пол, а саму била дрожь. И самое обидное, ведь я ни в чем не была виноватой! Я, наоборот, старалась ничье внимание на балу не привлекать…

Хотелось побыстрей приехать домой, уйти в свою комнату, спрятаться от всех и разрыдаться.

Однако стоило нам переступить порог дома, как отец закричал:

— По комнатам! Обе! И чтоб ни звука оттуда!

Мачеха попыталась было возразить в защиту дочери, но он рявкнул на нее так, что она обмерла: