Платье село почти идеально — оно было сшито до болезни, когда я была чуть полнее, и теперь немного свободно облегало мою похудевшую фигуру, но не висело мешком.

Анна затянула завязки на спине, поправила складки.

— Ох, госпожа Бэтти... — вскрикнула она, отступив на шаг. – Вы так прекрасно выглядите!

Я повернулась к зеркалу. И тотчас же замерла.

На меня смотрела приятной внешности женщина с прямой спиной и гордо поднятой головой.

Я едва узнавала саму себя.

Сделала шаг. И даже хромота, которую я так стыдилась, больше не портила картину. Наоборот — придавала мне шарм, словно за ней крылась какая-то загадочная и интересная тайна.

— Спасибо, Анна, — поблагодарила я девушку за старания.

В этот момент дверь без предупреждения распахнулась и в комнату влетела Луиза.

Глава 10

Луиза выглядела как всегда ослепительно!

Изумрудный шелк ее платья эффектно облегал фигуру, подчеркивая изящный изгиб бедер и тонкую талию, а глубокое смелое декольте приковывало взгляд к высокой груди. Тончайшая же золотая нить вышивки вспыхивала в свете свечей при каждом шаге.

Столь откровенный наряд не оставлял сомнений - сегодня на балу начнется охота за самым завидным и богатым женихом!

Черные кудри, уложенные волосок к волоску в высокую прическу, венчала диадема с крупными изумрудами. Массивное ожерелье из того же гарнитура тяжело лежало на ключицах.

Одно это украшение стоило как пара деревень вместе с землей и людьми. Удивительно, но я не видела его раньше.

В глазах Луизы горел азартный, предвкушающий блеск, который всегда появлялся у нее перед большими приемами.

Она явно шла сюда, чтобы похвастаться или в очередной раз уколоть меня, но, переступив порог, так и застыла на месте.

Ее взгляд метнулся по моему наряду, губы удивленно приоткрылись, а заготовленная колкость застряла в горле.

— Ты… — вырвалось у нее.

Она осеклась. Секундное замешательство на ее лице быстро сменилось привычной, гримасой — смесью досады и уязвленного самолюбия.

Луиза вздернула подбородок и натянуто, злорадно усмехнулась:

— Что ж, портниха неплохо поработала. Только зря все это. На балу будут смотреть на юных и цветущих, а не на… таких, как ты.

Она резко развернулась на каблуках и стремительно вышла, даже не удостоив меня больше ни одним взглядом.

Служанка Анна тихо перевела дух и, бережно расправляя кружева на моих рукавах, произнесла:

— Не слушайте ее, госпожа. Ваша сестра вам просто очень завидует.

Я лишь молча качнула головой.

Болезненные выпады Луизы больше не достигали цели — за месяцы вынужденного заточения у меня выработался стойкий иммунитет к ее обидным словам.

Дождавшись, когда служанка уйдет, оставшись одна, я подошла ближе к зеркалу и пристально вгляделась в собственное отражение.

В груди нарастала тревога, но в то же время радостное ожидание и трепет - подумать только! Впервые за полгода я наконец-то покину эти уставшие надоесть четыре стены и выйду в свет.

С первого этажа донесся громкий раскатистый бас отца:

— Дочери, живее! Карета у крыльца! Поторапливайтесь!

Глубоко вздохнув, я потянулась к туалетному столику, взяла тонкие перчатки и веер. Еще раз бросила прощальный взгляд в зеркало.

— Удачи… — прошептала я своему отражению и, слегка прихрамывая, но с прямой спиной и высоко поднятой головой, вышла из комнаты, чтобы спуститься вниз и вместе с семьей отправиться во дворец на унизительный смотр невест, даже немного обрадовавшись своему изъяну – не придется придумывать отговорки, чтобы не танцевать с теми, кто недавно был нашим врагом.

Однако стоило мне заметить злобный взгляд мачехи, прикованный к жемчужным шпилькам в моей прическе, как предвкушение от поездки мгновенно померкло.

Я прекрасно знала, что она ненавидит саму память о моей покойной матери и до сих пор ревнует отца. Ведь в свое время он предпочел мою мать ей, и похоже, она до сих пор этого не забыла и не простила.

Поэтому я невольно замешкалась перед каретой. Мачеха уже порывисто протянула руку к моим волосам, явно намереваясь вырвать фамильные украшения, но отец вовремя и решительно вклинился между нами.

— Не смей, — резким голосом произнес он.

Мачеха оскорбленно поджала губы и тотчас торопливо залезла в карету. Всю дорогу она сидела с недовольным лицом, глядя в окно.

А у меня на душе было тепло - отец нарушил свое незыблемое правило: вместо того чтобы сесть напротив рядом с женой, он сел на бархатное сиденье рядом со мной.

Я незаметно накрыла его ладонь своей и позволила себе слабость — легонько прильнула к его плечу, бесконечно благодарная за эту редкую, но такую важную для меня сейчас поддержку.

Визуал Луизы

Глава 11

Наша карета подкатила к Императорскому дворцу в числе самых последних.