Интерес ко мне как к потенциальной, выгодной невесте испарился в высшем свете мгновенно. Кто в здравом уме захочет взять в жены хромую, седую девушку в двадцать два года, будь она хоть трижды дочерью барона? Никто!

Особенно когда в Империи полно молодых, здоровых, цветущих красавиц с огромным приданым, которого у нашей семьи теперь попросту на меня не осталось.

Мачеха, однако, не оставляла ожесточенных попыток хоть куда-нибудь пристроить меня, чтобы избавиться от лишнего рта. Один раз я случайно подслушала, как она говорила с отцом в его кабинете:

— Роберт Жоугс согласен взять её! Пусть даже в качестве тайной любовницы, но это в сто раз лучше, чем держать её вечной обузой! Ты вообще представляешь, сколько она съедает? Сколько денег на неё тратится? А приданого нет! Все наши сбережения ушли на то, чтобы хоть как-то замять эту темную историю перед властями!

Отец отвечал ей что-то очень тихо, глухо и неразборчиво. Но однажды вечером он вышел из своего кабинета с таким мрачным, решительным и страшным лицом, что даже мачеха мгновенно прикусила язык и замолчала.

Он медленно подошел ко мне — я в тот день впервые нашла в себе силы спуститься в большую гостиную и сидела у окна, бездумно смотря на увядающий сад, — итяжело положил свою широкую ладонь мне на плечо.

— Я никогда не отдам тебя Жоугсу, — сказал он решительным тоном. — Ни в законные жены, ни тем более в любовницы. Ты моя дочь! И я обязательно что-нибудь да придумаю. Попробую найти денег... в конце концов, возьму крупную ссуду под залог нашего родового дома. Спать не буду, но достойное приданое тебе соберу.

Мачеха, застывшая в дверях гостиной, буквально побледнела от ярости, но промолчала.

А я впервые за долгое время с облегчением выдохнула, бросилась отцу на шею и крепко-крепко его обняла. И с еще большим усердием продолжила свои ежедневные занятия.

Время словно окончательно остановилось, превратившись в один бесконечный, монотонно повторяющийся день. Проснуться ранним утром. Съесть скромный, пресный завтрак. Ходьба. Много ходьбы. Сначала изнурительными кругами по своей комнате, затем — когда я окрепла достаточно, чтобы держать спину ровно, — по длинному коридору, а позже и по дальним аллеям сада. Долгие прогулки через силу, чтобы разминать онемевшие суставы, чтобы упрямые мышцы окончательно не забыли, как нужно двигаться. Потом сытный обед. Потом снова ходьба до темноты в глазах. Ужин. Зеркало. Сон.

Так незаметно прошло еще несколько недель. И вот, как раз, когда миновало полгода с того дня, когда я утратила магию, вся наша Империя наполнилась гулом — не просто сплетен, а официальных новостей. Узнав которые, я потеряла покой, а Луиза, наоборот, — вся светилась от счастья.

Глава 7

Оказалось, в честь заключенного мира между нашей Империей и соседним государством драконов, к нам с официальным визитом должны были приехать оттуда двое самых завидных женихов: младший сын их Императора, принц Каэлан, известный своей блистательной внешностью дамский угодник, и сам Генерал — тот самый Алистер Эшворт, чей побег и последующая контратака вынудили нашего Императора заключить мир.

После этого известия столицу охватило настоящее безумие. Все незамужние девицы, от дочерей герцогов до мелких дворянок, штурмом брали лавки, скупая лучшие шелка, парчу и заморские кружева. А к столичным портнихам очереди образовались на неделю вперед.

Луиза с утра до вечера теперь щебетала, не стесняясь мечтать о потенциальном женихе вслух:

— Ах, как хорошо было бы выйти замуж за сына Императора драконов! Говорят, у драконов огромные сокровищницы, немерено денег, золота, драгоценностей... Представляешь, Бэтти, каково это стать его женой!

Она кружилась перед зеркалом, меняя свои новые платья, которые отец, скрипя сердце, ей купил по баснословной цене, ведь надо было поддерживать видимость благополучия нашего рода, чтобы удачно сестре выйти замуж.

И каждый раз, глядя на ее цветущее, счастливое лицо, я чувствовала, насколько по сравнению с ней, я теперь некрасива.

Отец же с каждым днем становился мрачней и мрачней. Он почти не выходил из кабинета, перебирал бумаги, вел долгие, напряженные разговоры с управляющим. Иногда я слышала обрывки фраз, что-то про займ, залог и векселя.

Я понимала, что он пытается выполнить свое обещание — собрать мне приданое. Но состояние семьи, и без того пошатнувшееся после выплат за мое молчание, было на грани банкротства.

Поместье приносило мало дохода, долги росли.

А теперь еще и предстоящие расходы на прием драконьей делегации – наш дом, как один из знатных родов, должен был не опозориться на приеме.

И вот, однажды вечером, когда я уже собиралась лечь спать, в дверь кто-то постучал.

— Войди, — сказала я, думая, что это служанка с горячей водой для умывания.

Но вошел отец.

Он выглядел уставшим и постаревшим. Под глазами, так похожими на мои, виднелись круги.