— Бэтти, — сказал он тихо. — Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

Он закрыл дверь, подошел к креслу у камина и тяжело опустился в него. Потом указал мне на кресло напротив.

— Садись.

Я послушно села, чувствуя, как в груди начинает нарастать тревога. Отец не смотрел на меня, он уставился на огонь.

— Через неделю приезжает делегация драконов, — начал он, и его голос был тихим, безжизненным. – Ты уже знаешь, среди них будет … Алистер Эшворт.

Я почувствовала, как холодный пот пробежал по спине. Руки сами сжали ткань платья на коленях. А отец продолжил:

— Я должен тебе кое-что рассказать.

Он помолчал, как будто собирался с мыслями. Потом выдохнул и медленно произнес:

— Когда я тебя увидел, ты была без сознания. Дыхание еле ощущалось, пульс не прощупывался. И на твоем пальце был глубокий укус до кости.

Я непроизвольно посмотрела на свою левую руку, где на указательном пальце действительно остался небольшой шрам от укуса.

Отец помолчал, глядя на тлеющие угли и решился:

— Бэтти, есть... правило. Древнее. Магия, взятая у носителя, не приживается полностью, пока жив тот, у кого ее забрали. Она остается... чужой. Нестабильной. Капризной. Может отторгнуться в любое время.

Он посмотрел на меня, и в его глазах читалось отчаяние.

— То, что ты выжила... это чудо. Исключение из правил. Обычно, когда у носителя высасывают магию до последней капли через кровь, он умирает на месте. Мгновенно. Сердце останавливается, душа покидает тело. Но ты... выжила. Пусть и ценой этого всего....

Он жестом обозначил мою внешность.

— И это значит, — продолжил он. — что магия, которую Генерал забрал у тебя, до сих пор не прижилась в нем. Она все еще связана с твоим резервом, тобой. И чтобы окончательно ее закрепить, сделать своей... он должен завершить то, что не завершил тогда.

Отец замолчал. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять смысл его слов.

— Убить меня, — прошептала я.

Отец кивнул и закашлялся:

— Именно. Пока ты жива, его связь с твоей магией ненадежна. Она может подвести в самый важный момент. А для дракона, для генерала, который ведет войны и участвует в придворных интригах, такой риск неприемлем.

Он вздохнул, провел рукой по лицу.

— Радует только одно, в том состоянии, в котором он был тогда... избитый, обессиленный, едва живой, он вряд ли смог тебя как следует разглядеть. Да и ты выглядела по-другому. А сейчас... — он окинул меня взглядом, — ты сильно изменилась. Седые волосы, хромота... ты не та Бэтти, которую он мог бы запомнить и стал бы искать.

Отец встал, подошел, положил руку мне на плечо. Его ладонь была теплой.

Я непроизвольно накрыла ее своей ладонью.

— Поэтому мой совет — лишний раз не показывайся ему на глаза. Во время всего их визита ты будешь «больна». Простуда, осложнение после падения... неважно. Главное — оставайся в своей комнате. Не выходи в сад, не подходи к окнам, выходящим на улицу. Никаких прогулок и приемов гостей.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде плескалась отцовская забота.

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя, Бэтти. Но ты тоже должна быть осторожна. Прошу.

Я кивнула. Отец еще мгновение постоял, потом повернулся и вышел из комнаты.

Я осталась одна. Сидела в кресле, уставившись на огонь, и думала над словами отца - «магия не приживается, пока жив носитель».

Значит, все это время, эти шесть месяцев моего медленного, мучительного возвращения к жизни дракон где-то там, в своей стране чувствовал, что что-то пошло не так? Что магия, которую он забрал, не полностью его, и что носитель выжил? А теперь, чтобы окончательно ее закрепить, ему нужно найти и уничтожить меня?!

Я посмотрела на свое отражение в темном окне. Отец был прав. Я изменилась до неузнаваемости. Та Бэтти, которая стояла над ним на коленях в тот день — молодая, красивая, полная жизни и магии, — умерла. Осталась эта тень. Призрак. Женщина, которую вряд ли кто-то свяжет с той девушкой.

Часы пробили полночь. Я вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей. Встала — медленно, осторожно, опираясь на подлокотник кресла. Подошла к кровати, легла. Закуталась по самую шею в теплое одеяло.

Закрыла глаза, пытаясь представить лицо Генерала. Но в памяти всплывали только синие глаза, горящие в темноте, и ощущение ледяного холода, расползающегося по телу, когда он впивался зубами в мой палец.

Он должен завершить то, что не завершил…

М-да, какая безнадежная для меня перспектива.

Я повернулась на бок, уткнулась лицом в подушку. И впервые за долгое время почувствовала яркую эмоцию, пробивающуюся сквозь пустоту — страх.

Глава 8

Чем ближе был день приезда делегации драконов, тем сильнее чувствовалась суета, царившая в столице. Казалось, весь город превратился в один огромный муравейник, где каждый суетился, готовясь к предстоящим торжествам.