— Марта… — прошептала я, и голос снова подвел меня. — Что… что со мной? Зеркало... Дай мне зеркало. (промо к с изъяном - kfFKtW4q)

Марта вздрогнула, опустила взгляд ниже, и, не глядя на меня, отошла к окну, где стоял стол. Я слышала, как она что-то ищет, как стекло звенит о дерево.

Вскоре служанка вернулась. В руках она держала небольшое круглое зеркало в серебряной оправе — то самое, в которое я когда-то так любила смотреться перед балами. Марта не смотрела на меня.

Она молча вложила зеркало в мои слабые руки, и торопливо отступила к двери, как будто боялась увидеть то, что увижу в отражении я.

Глубоко вздохнула, я собралась с духом, и медленно подняла зеркало на уровень лица.

И замерла...

Внешность Бэтти без магии

(промо 3gqxJ9a5 - Хочу убить)

Глава 4

Я медленно подняла зеркало, до последнего надеясь, что жестокие слова мачехи — лишь очередное изощренное издевательство. Ослабевшие пальцы едва удерживали тяжелую серебряную рукоять.

Но стоило мне взглянуть на отражение, как я испуганно вскрикнула.

Сначала я не поняла. Подумала, что это не я.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Чужая, пугающая женщина, лет тридцати пяти, с усталым, осунувшимся лицом, на котором уродливым клеймом лежала печать перенесенной смертельной болезни.

Потом мозг начал складывать детали воедино, и ужас медленно, неумолимо пополз по спине.

Это было мое лицо! Я! И в то же время не я…

Черты — те же. Нос, губы, разрез глаз, но всё остальное изменилось до неузнаваемости.

Кожа … всегда такая нежная, с мягким персиковым румянцем, которым восхищался весь высший свет, теперь была серой, безжизненной, с сетью мелких морщинок у внешних уголков глаз и вокруг губ.

Морщинок, которых три месяца назад не было и в помине!

Лицо осунулось, скулы выступили резче, обтянулись кожей, отчего весь мой облик выглядел болезненным и изможденным. Ничего не осталось от нежного теплого очарования прежней Бэтти.

Но самое страшное зрелище было в другом.

Волосы… Мои волосы. Шелковые, густые, каштановые локоны, которые на солнце отливали теплым, благородным золотом…

Теперь они были седыми!

На голове не осталось ни одной темной пряди. Они выцвели полностью, побелели от сухих корней до ломких кончиков и стали похожи на грязное, потемневшее серебро.

Из-за отсутствия пигмента волосы казались совершенно безжизненными. Они больше не вились красивыми волнами, а просто висели, словно солома, на моих плечах, закрывая сорочку.

Я медленно подняла дрожащую руку и дотронулась до них. На ощупь они были сухими, жесткими и ломкими. Я слегка потянула за прядь, и крупный пучок волос остался у меня в пальцах.

Я смотрела на свое отражение в зеркале, на эти выпавшие волосы в руке, и внутри меня что-то сломалось.

Двадцать два года. Мне было двадцать два года!

Юный возраст, самый расцвет сил! Когда жизнь должна была начинаться!

Я строила планы, выбирала фасоны подвенечного платья. Я должна была в этом году выйти замуж, кружиться на балах под завистливые вздохи подруг, зачать прекрасную дочь или крепкого сына, радоваться каждому дню!

А вместо этого из зеркала на меня смотрела увядающая незнакомка, которой на вид можно было дать далеко за тридцать, а то и все тридцать пять. Женщина с безжизненными пепельными волосами и лицом, изуродованным преждевременной старостью.

Она выглядела так, словно пережила не три месяца тяжелой горячки, а долгие, десятилетия лишений и каторжного труда.

Блистательная Бэтти, завидная невеста барона Бремера, одна из первых и признанных красавиц королевского двора, исчезла без следа. На её месте осталась лишь эта блёклая, иссушенная тень, на которую я сама не могла смотреть без содрогания и отвращения.

Зеркало с тихим стуком выскользнуло из моих вмиг ослабевших пальцев и упало на бархатное покрывало, чудом не разбившись. Я зажмурилась, но безжалостный образ продолжал стоять перед мысленным взором. Эти страшные белые волосы… растрескавшиеся губы… постаревшее, осунувшееся лицо … глаза…

Я осталась без магии, без красоты, без молодости, без жениха. Без какого-либо будущего.

Впереди маячил лишь барон Роберт Жоугс — вдовец, старый, обрюзгший, толстый, с отталкивающими манерами, от которых благопристойных дам бросало в дрожь.

И ведь мачеха права: учитывая моё нынешнее убожество, этот старик в жены меня, скорее всего, не возьмет. Разве что сделает своей тайной любовницей.

Только сейчас до меня дошла истинная цена моего безрассудства.

Моя магия не была просто полезным даром, она являлась основой моей жизненной нити, моей личной силой. И когда я ее отдала, вернее, когда Генерал Эшворт выкачал её из меня ради своего спасения, она утянула за собой мою молодость, былую привлекательность и… всю мою прежнюю жизнь.

Я заплатила за чужое спасение собственной юностью.

Открыла глаза и тупо уставилась в блеклый, высокий потолок спальни.