Подвеска головного «Тайфуна» глухо ухала на стыках дорожных плит, которые то пропадали, то появлялись снова на проезжей части. Город внутри внешнего кольца стен не имел ничего общего с парадными картинками. Здесь не пахло восточной сказкой. Местами довольно узкие проезды жались между высокими фасадами из грубо колотого базальта. Дома напоминали глухие доты: узкие щели бойниц вместо нормальных окон, скошенные углы для рикошета, массивные кованые решетки на первых ярусах.

Хвост держался грамотно — на пределе прямой видимости, перетекая от одной подворотни к другой. Трое наблюдателей не приближались, но и не отставали, методично передавая координаты колонны по цепочке.

— Барон, я Дрозд, — сухо щелкнул зуммер внутренней связи. Голос лейтенанта Смолина из штабной машины звучал монотонно, как метроном. — Задняя тройка сменилась на повороте. Теперь нас ведут четверо. Двое на карнизах, двое на каком-то драндулете плетутся по улице.

— Продолжаем наблюдать, — коротко ответил Алексей. — Огонь открывать, только в случае прямой угрозы. Казанова, что по эфиру?

— Слушают нас, товарищ майор, — отозвался связист, не отрываясь от экрана. Пальцы лейтенанта быстро бегали по клавиатуре. — Сканируют частоту нашей бортовой сети, но наткнулись на шифрование и пока сосут лапу.

— Пусть сосут, полезно для прикуса, — отозвался Корнев, глядя вперед.

Броневик вывернул на широкую площадь, в конце которой высилась громада гостиницы «Черный Оникс».

Назвать это заведение гостиницей мог только человек с очень извращенным чувством юмора. Перед ними стояла полноценная крепость в крепости. Внешняя стена из черного монолита вздымалась метров на пятнадцать, отсекая комплекс от остального сектора. По верху тянулся боевой ход с зубцами, между которыми на одинаковом расстоянии отчетливо поблескивали тяжелые турели скорострельных пушек — издалека разобрать калибр было трудно, но станины внушали уважение.

Как показывало описание здешней сети, внутри за оградой была сложная, параноидальная планировка. Территория делилась на изолированные сектора высокими каменными переборками, образуя своеобразные автономные загоны. Корнев одобрительно хмыкнул. Конструкторы этого натурального караван-сарая явно знали цену местной публике. Горячие наемники, контрабандисты и обозники из десятков разных миров не должны были пересекаться взглядами за утренней чашкой кофе. Одно случайное слово, косой взгляд — и мирная стоянка мгновенно превратилась бы в групповое побоище с применением всего, что было под рукой. А глухие пятиметровые перегородки между секторами решали эту проблему на корню. Загнали отряд в изолированный карман, заперли ворота — и режьте друг друга внутри сколько влезет, не мешая соседям спать.

Тяжелые створки въездных ворот были заперты, но еще до того, как головной «Тайфун» сбросил скорость до нуля, калитка распахнулась. На каменный пандус вышел, судя по всему, сам хозяин заведения.

Картина маслом. Мужик выглядел так, словно только что сбежал со страниц земного фэнтезийного эпоса про подземные рудники. Ростом метр пятьдесят, но в ширину — почти такой же. Плечищи, способные подпереть и остановить железнодорожный вагон, кулаки размером с пивную кружку. И борода! Настоящая, густая, лопатообразная темно-русая борода, перехваченная стальными кольцами и опускающаяся аккурат ниже массивной бляхи широченного кожаного пояса. На коротких толстых ногах красовались подкованные сталью ботинки, а на груди модный жилет. Настоящий, каноничный гном из палаты мер и весов.

Корнев толкнул тяжелую бронированную дверь и спрыгнул на мостовую. Следом из десантного отделения высыпали Леший и пятеро разведчиков, привычно взяв сектора под контроль. С соседнего борта спрыгнула Лилит, на ходу одергивая камуфляжную куртку.

Бородач не сдвинулся с места ни на сантиметр. Он скрестил мощные волосатые руки на груди, окинул оценивающим взглядом многотонную бронетехнику, скользнул по пыльным колесам, и турелям на крышах, после чего открыл рот.

— Ну и чего встали посреди проезда, как стадо слепых баранов? — заговорил он.

В воздухе повисла очень неестественная тишина.

Голос... Это был не низкий утробный бас, не раскатистый рык бывалого рубаки, которого инстинктивно ждешь от двухсоткилограммовой бочки с мышцами. Хозяин заведения заговорил, мягко говоря, довольно высоким голосом. Звук напоминал скрип несмазанной телеги на морозе или писк рассерженного суслика. Контраст между брутальной внешностью бородатого крепыша и этим опереточным голосом был настолько диким, что стоявший за спиной Корнева боец резко закашлялся, спрятав лицо в сгиб локтя.

Леший рядом судорожно сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, а взгляд сибиряка остекленел, уставившись в небо над воротами с предельным изумлением.

В ту же секунду у всей колонны ожила внутренняя связь. По каналу ударил приглушенный, но полный яда шепот Ирины: