Спасаясь от возможных повторных пусков и пытаясь уйти под нижнюю границу захвата прицелов, все три штурмовика синхронно снизились. Они неслись над каменистым плато на высоте не больше пятнадцати метров, поднимая за собой ураганные вихри пыли, и выходили на финишную прямую перед лесом. Из зеленки вдогонку ударили еще шесть ракет — три просвистели выше крыш прижавшихся к грунту машин, а еще три взорвались на издыхающих барьерах, окончательно сжигая предохранители генераторов.

Торваш замер у прицела, забыв как дышать. Сердце старого вояки глухо стучало в ребра.

Настал момент истины. Дистанция до опушки сократилась до пятисот метров. Щиты у летунов лежали на лопатках, но сам бронированный корпус машин оставался цел, а в стволы курсовых пушек уже работали, посылая подарки. На такой высоте и скорости увернуться невозможно — ни штурмовикам от земли, ни пехоте в лесу от авиапушек. Еще три секунды летуны выйдут на стрельбу прямой наводкой в упор, и от позиций Барона вместе с его бронетехникой останется только широкая полоса горящего металла и кровавый блин...

И в этот миг из нижней кромки дымового облака вырвались три росчерка. Траектория была плоской, как натянутая струна. У пилота ведущего штурмовика на пятнадцатиметровой высоте и приличной для такой машины скорости физически не оставалось ни одного метра пространства для маневра.

Первый заряд встретил «Гарпию» точно в лоб. Тандемная боевая часть даже не заметила остатков мерцающего барьера. Щит лопнул с сухим треском перегоревшей лампочки, а кумулятивная струя прошила хваленую носовую броню. Спустя мгновения в эту же дыру вошла вторая ракета.

Объемный взрыв внутри замкнутого кокпита разнес носовую часть штурмовика в мелкое крошево, вывернув бронелисты наружу розочкой. А третья ракета, пущенная с легким смещением, с хрустом оторвала машине правое короткое крыло вместе с пилоном вооружения.

Превратившийся в пылающий факел многотонный обрубок на бешеной скорости врезался носом в каменную плиту плато в двухстах метрах от леса. Взрыв сдетонировавшего ракетного боекомплекта и баков с окислителем метнул в небо огненный гриб. Раскаленные куски двигателей и обшивки шрапнелью ударили по фюзеляжам двух ведомых штурмовиков, шедших крыло к крылу.

Это стало последней каплей. Увидев, как их командира за одну секунду аннигилировали прямо в лобовую проекцию, пилоты двух оставшихся «Гарпий» напрочь забыли про угрозы начальства. Оба штурмовика с ревом рванули штурвалы на себя, резко расходясь в разные стороны, и почти свечкой ушли в спасительную высоту, улепетывая от проклятого леса так быстро, как только позволяли их движки.

Торваш медленно отлип от окуляра прицела. Его широкая грудь ходила ходуном. Старик провел когтистой ладонью по лицу, сгоняя холодный пот, а затем резко нажал кнопку прямого вызова своего связного на наручном коммуникаторе:

— Сорх! Живой там, глиста очкастая?! Дай мне их командира! Быстро!

В динамике зашипело, пробиваясь сквозь грохот добиваемой на плато техники, затем раздался испуганный писк ботана, шорох передаваемой гарнитуры, и в эфир вышел спокойный, чуть насмешливый голос:

— Слушаю тебя, Торваш. Как там погода на южном берегу?

Патриарх посмотрел на догорающий остов тяжелого штурмовика и с искренним любопытством в голосе спросил:

— Это что за зверь у тебя такой в кустах сидит, майор? Который «Гарпию» в лоб на куски порвал?

— «Корнет», — в тон ему, с легкой рекламной интонацией ответил Корнев. — Противотанковый ракетный комплекс. Очень рекомендую в хозяйстве, хорошая вещь, безотказная.

Рогатый главарь криво ухмыльнулся в бороду.

— Продашь парочку таких игрушек на пробу? За ценой не постою!

В наушнике послышался короткий смешок Барона.

— Я посмотрю, что можно сделать с твоей заявкой. Но сначала... — голос русского майора мгновенно потерял всякую иронию. — Сначала доживи до конца сделки, Торваш. Мои парни, что ушли дальше в лес только что засекли еще одну группу вымпелов в трех километрах за западной грядой. Они только что сбросили маскировку. Идут тихо, и судя по курсу — идут они по вашу душу...