И всё же получалось занятно: самые ценные знания доступны тем, кто уже доказал, что достоин их знать. А тому, кто ещё только учится, остаётся учиться без них, пока не докажет, что заслужил допуска.

Похоже, мир, где победили инженеры, был идеален не во всём. Суровые реалии, куда же без них. Впрочем, возможно это и правильный подход, раз здесь "Волги" выигрывают Гран-при.

— Так что твой отец всё-таки сказал про "Спектр"? — спросил я, возвращаясь к разговору.

Громов поморщился.

— Сказал не лезть, — ответил он.

— Очень полезная консультация, — заметил я.

— Он считает всю эту затею глупой, — продолжил Громов. — "Спектр" официально признан неремонтопригодным. Машину смотрели инженеры испытательного центра и профессоры техникума.

Последние слова Артём произнёс особенно выразительно.

— Боится, что не починишь? — сразу понял я.

— Боится, что я влезу туда, куда меня никто не просил, что-нибудь испорчу и потом буду объяснять комиссии, зачем вообще это сделал, — сухо ответил он. — Мне лишняя история перед переходом не нужна.

Объяснение выглядело разумно. Но сам Артём при этом уже второй день стоял рядом со мной, даже не пытаясь прогулять.

— Однако ты здесь, — заметил я.

Громов сразу нахмурился.

— Потому что Пал Палыч разрешил, а Олег Михайлович назначил меня твоим наставником, — отчеканил он. — Я ничего не нарушаю.

Очень аккуратная формулировка. Никто ведь не сказал ему, что его отчислят или не допустят к экзаменам, если он уйдёт. В конце концов он всегда мог пойти к директору, пожаловаться и не работать со мной. Он сам выбрал быть здесь и с утра до ночи возиться со сломанной машиной.

Я уже хотел спросить, что было бы, если бы отец прямо приказал ему уйти, когда телефон в кармане Громова завибрировал.

В этот момент я машинально коснулся пустого правого кармана брюк. К практически полному отсутствию привычных мобильников я до сих пор не мог привыкнуть. Поразительно, как люди в двадцать первом веке продолжали использовать стационарные телефоны и таксофоны. И даже то, что они были на каждом углу и были бесплатны, никак меня не утешало.

Причём каждый такой аппарат работал. Ни сорванных трубок, ни залепленных объявлениями кабин, ни необходимости искать мелочь: набрал городской номер и говори. Общественная связь здесь была почти образцовой — просто общественной до такой степени, что любой личный разговор превращался в маленький спектакль для очереди.

Впрочем, утешало то, что мобильники всё-таки существовали, просто получить разрешение на обладание таким было крайне проблематично. Но самое главное, что они были в этом мире, а значит скоро мобильный будет и у меня.

Артём тем временем посмотрел на чёрно-белый экран. Перемена на его лице оказалась почти незаметной, но я её увидел. Плечи сами собой расправились, лицо стало серьёзнее, а раздражение мгновенно исчезло.

— Да, пап, — ответил он.

Я демонстративно вернулся к терминалу, но в тихом боксе разговор всё равно был слышен.

— Да, я в техникуме, — сказал Артём после короткой паузы. — Нет, пломбы не трогаем. Пал Палыч разрешил работать только с внешними узлами.

Он выслушал ответ и сильнее сжал телефон.

— Я понял, — коротко произнёс Громов. — Нет, никакой самодеятельности не будет. Я сказал, понял.

Разговор закончился. Он убрал телефон и сразу потянулся к схеме, всем видом показывая, что обсуждать услышанное не намерен.

— Он всегда так переживает за твою репутацию? — спросил я, не удержавшись.

— Отец знает, как здесь всё устроено, — сухо ответил Артём и добавил: — Давай уже машину чинить.

И с этим я не стал спорить. Мы здесь для этого, а сплетни и любопытство оставим девчонкам из общаги.

Но тем не менее кое-что важное я для себя подметил. В техникуме Громов мог огрызаться на преподавателей, командовать приятелями и держаться так, будто персонально владеет половиной здания. Но одного звонка отца хватило, чтобы от всей этой уверенности осталась только идеально прямая спина и короткое "я понял".

Провозившись с Ладой до обеда, мы сходили на занятия и честно отсидели положенные пары, после чего вернулись в бокс. На этот раз Громов даже не думал уходить после пар, сразу же направившись к машине.

Мы снова заставили "Спектр" уйти в аварийный режим, после чего все оставшиеся два часа искали причину медленного набора давления. Насос выдавал нужную производительность. Датчики показывали одинаковые значения. Команды клапанам приходили вовремя. Напряжение после вчерашнего ремонта не проседало.

Каждая новая проверка уменьшала число возможных причин, но ни на шаг не приближала нас к самой причине.

— Мы что-то пропускаем, — сказал я, перелистывая историю ремонтов.

— Спасибо, Ярцев, — отозвался Артём. — А я думал, она просто из вредности три года здесь стоит.

— Раздражение диагностике не помогает, — заметил я.

— А твоя физиономия помогает? — сорвался Громов.