Утром я неожиданно встретил возле техникума Ромку.

Над проходной мерцал электронный щит. Сначала он показал расписание заводских практик, затем — имена победителей городской олимпиады мастеров. Возле второй страницы студентов собралась целая толпа. Здесь фамилия хорошего инженера притягивала не меньше взглядов, чем в моей прошлой жизни имя известного футболиста.

— Ты чего такой довольный? — подозрительно спросил меня приятель.

— Котлеты ел на завтрак, — честно ответил я.

И, признаться по правде, таких вкусных котлет я давно не пробовал.

— А-а-а, — понимающе протянул он. — Вера приезжала?

— Ага, — подтвердил я, делая себе пометку в голове о том, что Рома знаком с моей сестрой. — А чего ты так рано приехал в техникум? У нас ведь занятия после обеда только сегодня?

Приятель замялся с ответом, а затем сказал что-то невнятное про пересдачу и закрытие долгов по нескольким предметам. Но по его реакции было очевидно, что он врал. Вопрос только, почему и что он от меня скрывает? Впрочем, сейчас есть дела поважнее. Я взглянул на часы, махнул другу и направился к боксу, где меня дожидалась Лада Спектр.

Громов уже был внутри. Он стоял возле машины с раскрытой папкой и что-то переписывал в тетрадь. Рядом на верстаке лежали вчерашние распечатки с графиками, аккуратно разложенные по времени возникновения ошибок.

Честно, я никак не привыкну, что учебный бокс больше напоминал небольшую заводскую лабораторию: диагностические стойки, стенд датчиков, прозрачный шкаф с измерительными модулями. На каждом приборе висела карточка с фамилией студента, предложившего последнее улучшение. В прежней жизни такое оборудование берегли бы от учеников, а здесь на нём разрешали разбирать экспериментальную машину.

— Семь сорок три, — сообщил Громов вместо приветствия, едва я вошёл в бокс. — Я сказал в семь сорок.

— Наставник, вам нужно учиться терпению, — улыбнулся я, снимая куртку.

— Это тебе нужно учиться приходить вовремя, — мрачно ответил Громов и протянул мне исписанный лист. — Я вчера дома всю историю ремонтов разобрал. Вот ошибки, которые чаще всего появляются перед основным сбоем.

Я пробежался глазами по таблице. Давление, напряжение, команды модулятора, время появления отдельных кодов. Парень действительно не потратил вечер впустую.

— Неплохо, — признал я, возвращая лист.

— Даже не начинай, — предупредил Громов, припомнив вчерашний разговор про Второй Разряд.

Я усмехнулся и уже собирался подойти к машине, когда возле открытых ворот остановились двое наших одногруппников. Один из них посмотрел сначала на меня, потом на Артёма и расплылся в ехидной улыбке.

— Громов, ты теперь с Ярцевым не разлей вода? — спросил парень. — Глядишь, скоро тоже без Разряда останешься. Может, просто поделишься с ним одним разрядом и дело с концом?

— Да не, они теперь бригада, — поддержал его второй. — Громов руководит, Ярцев инструмент подаёт.

Артём медленно отложил ручку. Я ожидал, что сейчас он с удовольствием присоединится. Ещё пару дней назад Громов сам называл меня безразрядником при любой удобной возможности. Но Артём посмотрел на ребят совершенно без улыбки.

— Ярцев вчера за час нашёл неисправность, которую до него пропустили несколько человек с Разрядами, — холодно сказал он. — Так что когда сами научитесь находить хоть что-нибудь кроме столовой на большой перемене, тогда и будете открывать свои рты.

Один из парней сразу перестал улыбаться.

— Да мы просто прикалываемся, — попытался оправдаться он.

— В КВН идите прикалываться, а нам глаза тут не мозольте и не мешайте работать, — скомандовал Громов.

Одногруппники переглянулись и ушли, что-то недовольно обсуждая между собой. Я же посмотрел на Артёма уже с неподдельным интересом.

— Надо же, — протянул я. — Я почти растрогался.

— Ой да заткнись ты, — тут же отрезал Громов. — Я это сказал, чтобы они отвалили и не мешали работать. Мы с тобой приятелями не стали. Для меня ты всё такой же безразрядник, каким был вчера.

Вот теперь всё снова встало на свои места. А то я уже начал беспокоиться, что он что-то задумал.

— Конечно же, наставник, — почтительно согласился я, с трудом сдерживая улыбку. — А теперь вернитесь, пожалуйста, к проверке цепей питания тормозного блока.

Громов смерил меня тяжёлым взглядом.

— Ненавижу, когда ты так говоришь, — признался Артём.

— Прекрасно. Значит, мотивация работать быстрее есть у нас обоих, — заключил я.

На этом второй день ремонта официально начался.

К началу занятий мы успели повторить вчерашние тесты и убедиться, что новая массовая перемычка действительно убрала хаотичные ошибки связи. Теперь "Спектр" ругался гораздо реже и гораздо осмысленнее, только легче от этого не стало. Основная ошибка импульсного тормозного контура возвращалась при нагрузке с завидным постоянством.