Громов-старший ещё раз кивнул мне с Валерой и направился к выходу.

Я проводил его взглядом. Хороший костюм, широкая улыбка, Пятый Разряд. Человек помог нам решить проблему, предложил работу и за весь разговор ни разу не повысил голоса.

Но ощущение осталось такое, будто меня только что осмотрели, оценили и аккуратно приклеили ценник.

Не понравился он мне. Совсем.

***

Квартира Громовых. Тот же вечер

Едва Степан Громов вернулся домой, как сразу позвал сына в свой кабинет.

— Умный, — произнёс он, едва Артём сел напротив отцовского письменного стола. — Намного умнее, чем ты рассказывал.

— Я и не говорил, что Ярцев дурак, — возразил Артём.

— Ты называл его наглым безразрядником, — спокойно напомнил Громов-старший. — Это не характеристика.

Сын хотел что-то ответить, но он уже продолжил:

— Смотри внимательнее. Он не суетится, не оправдывается, не пытается понравиться человеку с Пятым Разрядом. Ему нужна была помощь – он задал вопрос и получил её. Я предложил ему лакомое место, за которое многие бы схватились обеими руками, но он сразу понял, что именно кроется за моими словами и отказался.

Громов-старший усмехнулся.

— Вот каким тебе надо быть: спокойным, в меру наглым и самое главное – уметь брать своё, когда оно лежит перед тобой.

— Мы вообще-то вместе делаем этот проект, — с ноткой обиды заметил Артём.

— Вот и делай, — холодно сказал отец. — Работай с ним. Смотри, как он думает. Что предлагает. Как решает проблемы. Бери всё полезное, что сможешь взять. Такие люди рядом встречаются редко.

— Ярцев мне не подчинённый, — возразил Артём. — И вообще ведёт себя так, словно это я безразрядник, которого к нему приставили.

Отец повернул к нему голову:

— Меня это должно волновать?

Улыбка с лица Громова-старшего исчезла.

— У тебя перед носом человек, который без Разряда восстановил машину, на которой другие поставили крест, придумал из этого выставочный проект, который однозначно вызовет ажиотаж на выставке и за сутки нашёл людей под эту задачу. Вместо того чтобы мериться с ним гордостью, просто наблюдай за ним и учись.

Артём сжал губы:

— Я и так учусь.

— Значит, учись лучше, — жёстко отрезал отец. — И перестань каждый раз воспринимать чужую силу как личное оскорбление. Если рядом с тобой человек умеет что-то лучше – ты не должен обижаться. Ты должен понять, как его использовать.

От Артёма не ускользнула формулировка отца, и он прекрасно понимал, что это не оговорка. Отец имел в виду именно это – он хотел, чтобы сын умел использовать находящихся рядом людей так же умело, как делал сам Степан Громов.

— Я не говорю тебе его обманывать или мешать красить машину, — уже спокойно заговорил глава семьи. — Наоборот. Работайте вместе. Сделайте лучший проект, на который способны. Ярцев действительно полезен тебе. Возможно, полезнее, чем ты сейчас понимаешь.

— Хорошо, отец, — нехотя кивнул Артём.

— Вот и хорошо, — Громов-старший удовлетворённо поправил манжету. — Запомни только одну вещь: никто не принесёт тебе твоё и не положит в руки. Если хочешь чего-то добиться, надо научиться понимать, где заканчивается чужое и начинается твоё.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Артём.

Громов-старший на секунду задержал взгляд на сыне:

— Пока ничего. Работайте. Делайте хороший проект, а когда придёт время, просто не забудь взять своё.

Он похлопал сына по плечу и отпустил. Артём вышел в коридор с очень нехорошим чувством на душе. Последняя фраза отца ему почему-то совсем не понравилась. Почему Громов-старший столько внимания уделяет Вите Ярцеву?