— Пока лучше твоей злости, — спокойно ответил я.

Он уже открыл рот для ответа, когда в бокс заглянул Ромка с бумажным пакетом в руках.

— Вы ещё тут? — спросил приятель.

— Пока да, — ответил я.

Ромка положил пакет на верстак.

— Я вам еды принёс, а то столовка-то уже закрылась, — сообщил он.

— Куликов, я всегда знал, что в тебе есть что-то хорошее, — тут же заявил Громов. — Не понимаю, почему ты с Ярцевым дружишь.

Услышав это, Ромка непроизвольно расправил плечи. Всё-таки авторитет у Громова в стенах техникума был непререкаемым и даже такая сомнительная похвала из его уст была мёдом для Ромкиных ушей.

Мы устроили короткий перерыв прямо возле машины. Ромка уселся на край верстака и первым делом спросил, насколько мы продвинулись.

— Вчера мы не знали, почему она не работает, — объяснил я, откусывая разом половину пирожка. — Сегодня точно выяснили, что всё ещё не знаем, почему она не работает.

— Зато теперь у вас больше бумажек, — заметил Ромка, глядя на заваленный стол. — Глядишь, скоро почините!

— Да какой там, — махнул рукой Громов. — Тут без шансов.

— Вообще без шансов? — уточнил приятель.

— Ром, чего ты сегодня такой любознательный? — нахмурился я.

— Да интересно просто, — тут же буркнул он и спешно стал собираться.

Пока Громов доедал принесённые Ромкой пирожки, я мысленно вызвал системное меню.

ТРЕБОВАНИЕ:

Восстановить полную штатную работоспособность легкового автомобиля, официально признанного неремонтопригодным.

СТАТУС: В РАБОТЕ

ОСТАЛОСЬ: 23:15:33

До конца Наряда оставалось меньше суток. Пока что у меня не было ни единой идеи, как выполнить его. Но время ещё было, а значит, был и шанс.

— Доедай, — строго сказал я Громову. — У нас есть ещё час перед закрытием.

Он тяжело вздохнул:

— Ты вообще допускаешь вариант, что мы её не починим?

— Конечно, допускаю, — ответил я. — Но пока срок не вышел, этот вариант меня не интересует.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, после чего всё-таки доел пирожок и поднялся.

Оставшийся час окончательно добил оптимизм Артёма. Мы работали не покладая рук, но всё было безрезультатно. То, что должно было работать, работало. То, что не должно было влиять, действительно не влияло. А тормоза всё равно время от времени вылетали с ошибкой блока и проваливались в аварию.

Когда мы вышли из бокса под неодобрительный взгляд дежурного мастера, Громов уже почти не ругался. Он сидел на скамейке в коридоре, уперев локти в колени, и смотрел в стену напротив.

— Всё, Ярцев. Я сдаюсь, — наконец произнёс он. — Мы топчемся на месте.

Я же продолжил просматривать лог событий, который прихватил с собой.

— Поздравляю, — ответил я, не отвлекаясь от изучения показателей блока.

— Я серьёзно, — раздражённо сказал Громов. — Отец был прав. Это глупая авантюра.

— И тем не менее ты тут, — пожал я плечами, а потом, уже идя к выходу, бросил через плечо: — Завтра в семь сорок. И давай без опозданий, наставник.

— Иди в задницу, Ярцев, — кинул мне в догонку Громов, но по его голосу я понял, что он улыбается.

За углом техникума меня дожидался Ромка. Он переминался с ноги на ногу и старательно отводил глаза.

— Ром, что стряслось? — непринужденно спросил я.

— Вить, только ты сначала не злись… — попросил он, так и не смотря мне в глаза.

За прежнюю жизнь я повидал немало таких, как Ромка: шумных, заводных, с кипучей энергией и вечной потребностью что-нибудь организовать. Если такой парень вдруг начинал мяться и заранее просил не сердиться, значит, какая-то его инициатива вышла из-под контроля. Но ничего непоправимого обычно не происходило.

— Ну, удивляй, — предложил я.

Глава 7

— Вить, прости меня, — произнёс Ромка, упорно разглядывая носки ботинок. — Мне нужно кое в чём тебе признаться.

Я остановился. Мне стало любопытно. Техникум не горел, милиции поблизости не наблюдалось, а сам Ромка был цел. Значит, ничего непоправимого.

— Говори уже, — поторопил я. — Хорош мяться.

Друг тяжело вздохнул и выпалил:

— Тотализатор мой.

— Какой ещё тотализатор? — не понял я.

Он наконец посмотрел на меня.

— Ну… на "Спектр". Кто-то вчера начал спорить, почините вы его или нет. Потом деньги предложили. Я подумал, что просто так деньги собирать неправильно, надо коэффициенты сделать, записывать ставки…

Я некоторое время молча смотрел на него. Вот, значит, зачем человек, который сегодня начинал занятия после обеда, с утра торчал возле техникума. И пирожки теперь заиграли новыми красками.

— Погоди, — прищурился я. — То есть утром ты пришёл не только нас поддержать, но и обстановку выяснить?

— Пирожки я вам от души принёс! — тут же возмутился Ромка. — А спросить, как ремонт идёт, я и без пирожков мог.

— Инсайдерская торговля, — заключил я.

Ромка несколько раз растерянно моргнул: