— Смотри, — тихо сказал Громов, ткнув ручкой в строчку. — Здесь команда на набор давления. Через двадцать две миллисекунды начинается провал.

Я наклонился к таблице.

— Мы это вчера видели, — напомнил я. — Ничего нового.

— А если тормозной контроллер просто поздно понимает, что потерял давление? — предположил Артём. — Тогда искать надо раньше самой ошибки.

Я пробежался глазами по нескольким строкам и покачал головой:

— Не сходится.

— Почему? – спросил он.

— Двадцать две миллисекунды каждый раз, — я постучал пальцем по временным меткам. — Если бы где-то травило давление или подклинивала механика, задержка хоть немного гуляла бы. Температура, нагрузка, положение клапана — всё давало бы разброс.

Мы снова полезли во временные метки и разговор быстро стал интереснее урока. Поднялся ожесточённый спор.

— Вот здесь, — прошептал Громов через минуту. — За семнадцать миллисекунд до команды меняется состояние четвёртого канала.

— Вижу, — кивнул я. — А теперь открой предыдущий запуск.

— Зачем? — буркнул он.

— Сначала открой, потом спрашивай, — настоял я.

Артём нехотя перелистнул страницу и вдруг расплылся в улыбке.

— Есть! Ярцев, тут тоже есть задержка!

— Значит, копаем отсюда, — ощутил я охотничий азарт. Может, это ещё даже не след причины, но его запах.

— Молодые люди, я вам не мешаю? — сухо спросил Игорь Семёнович.

Не поднимая головы, я машинально ответил:

— Нет, Игорь Семёнович, всё нормально.

По классу прокатился смешок и только тогда до меня дошло, что я немного переборщил. Или даже не немного.

Пришлось поднять взгляд и застать сцену, как преподаватель медленно положил мел на стол.

— Я очень рад, Ярцев, что вам нормально, — произнёс Игорь Семёнович. — Но, возможно, вы всё-таки позволите мне продолжить занятие?

— Конечно, — согласился я. — Мы уже почти закончили.

По классу снова пробежали смешки.

Так. Лучше было вообще молчать. Я убрал распечатку под парту. Громов рядом беззвучно усмехался, закрыв рот кулаком и делая вид, будто его внезапно заинтересовала тетрадь.

— Сам начал, — тихо напомнил я ему.

— Я хотя бы преподавателю не разрешал вести урок, — прошептал он.

Я несильно толкнул его локтем:

— Ещё слово и вечером сам будешь разбирать логи. Вернее, учить меня разбирать, наставник.

Улыбка у него сразу стала скромнее.

Через проход от нас Мезенцева смотрела уже не на доску, а на нашу пачку графиков. Причём не просто из любопытства: взгляд у неё задерживался на подписях осей и временных метках так, словно пыталась понять, что именно мы там нашли.

Едва прозвенел звонок, Ася подошла к нашему столу.

— Что вы там уже третий день ищете? — спросила она, кивнув на край распечатки, торчавший из-под тетради.

Громов почти рефлекторно придвинул стопку к себе.

— Не твоё дело, Мезенцева, — отрезал он.

Ася приподняла бровь:

— И поэтому вы на нашем уроке чуть не выгнали преподавателя?

— Громов, тише, – урезонил я второрозарядника. – Ася, пытаемся оживить "Спектр", — объяснил я и слегка улыбнулся. — Впрочем, ты и так прекрасно об этом знаешь.

— С импульсными тормозами который? — спросила она, слишком уж старательно изображая, будто только сейчас поняла, о какой машине идёт речь.

Я на секунду задержал на ней взгляд и спросил прямо:

— Ась, у меня к тебе встречный вопрос. Почему ты поставила на нас деньги?

Повисла небольшая пауза.

— Ну, Куликов, язык без костей, — ничуть не смутилась она и спокойно ответила. — Уже разболтал? Да просто коэффициент хороший.

Ответ вроде бы был по-своему логичным и при этом совершенно не вязался с нашим шансом на успех в глазах окружающих.

— То есть исключительно финансовый расчёт? — хмыкнул я.

— Не исключительно, — всё-таки признала Мезенцева. — На стенде с ABS ты заметил то, чего не увидели остальные. Я решила, что второй раз тебе тоже может повезти.

Громов усмехнулся:

— Отличная диагностическая методика. Ставим деньги и ждём, кому повезёт.

Ася посмотрела на него:

— Всяко лучше, чем ставить против себя.

Парень тут же замолчал, наградив её гневным взглядом.

— Это правда? — повернулся я к нему.

— Это не твоё дело, Ярцев, — отрезал Громов и с особым усердием принялся выравнивать совершенно ровную стопку листов.

— Это ты Мезенцевой уже говорил. Для меня придумай что-нибудь новое, — сказал я.

Громов только сильнее насупился.

Вот ведь коллектив поддержки. Один друг уже поставил против меня. "Наставник" вот тоже отличился. Только Мезенцева за меня, да и то, скорее, она таким образом просто решила пощекотать себе нервы.