— Мы всё время искали, что в тормозах валит остальные системы, — сказал я. — А тормоза могут быть вообще ни при чём. Они падают так же, как и остальные.

Громов нахмурился:

— Но это стандартная шина питания. Она абсолютно исправна, по ней нет никаких ошибок, да и изменений в неё не вносили относительно серийных Спектров.

— Вот именно! — подтвердил я. — В неё не вносили изменений и при этом добавили ещё одного потребителя, которого на серийных машинах нет.

Я быстро листал историю старых диагностик за прошедшие года и стал замечать систему. Во время отдельных тестов систем никаких ошибок не возникало, а при комплексной проверке машины, системы запускались разом и новый потребитель давал ту самую разницу, то самое пёрышко на одной из чаш весов, которое могло их перевесить.

— Да там отклонение по питанию минимальное! — не соглашался Громов. — Система даже за ошибку его не воспринимает.

— Минимальное, — возразил я. — Но чувствительному блоку могло хватить и такой просадки, чтобы уйти в аварийный режим.

Теперь я уже не сомневался: мы наконец вышли на след настоящей неисправности.

Я почувствовал давно забытое состояние, ради которого когда-то и полюбил эту работу. Когда ещё минуту назад перед тобой была стена, а теперь в ней появилась дверь. И ты сам её прорубил в армированном бетоне!

Мезенцева тем временем вернула лицу привычное невозмутимое выражение. Только лёгкий румянец всё ещё выдавал её.

— Ярцев прав, — сухо отрезала она. — Это не тормоза роняют все системы. Они просто первыми падают.

И тут я вспомнил, что время, отведённое на выполнение Наряда, заканчивается уже сегодня.

ТРЕБОВАНИЕ:

Восстановить полную штатную работоспособность легкового автомобиля, официально признанного неремонтопригодным.

СТАТУС: В РАБОТЕ

ОСТАЛОСЬ: 03:08:54

Да уж. Всего три часа.

Логичным желанием было пропустить последнее занятие и не отнимать столь драгоценный час времени. Но, находясь в этом мире совсем недолго, я уже прекрасно понял, что подобное действие не останется без серьёзных последствий. А разменивать учёбу и своё будущее на возможность получить во временное пользование желанную документацию, я не собираюсь.

— После занятий сразу в бокс, — кивнул я и повернулся к Асе. — Ты с нами?

Она замерла, словно не верила, что я это сказал.

— Правда можно? — робко спросила она.

Громов уже открыл рот, чтобы возразить, но я незаметно стукнул его ногой и сказал:

— Конечно. Мне не помешает рядом хотя бы один человек, находящийся на моей стороне.

Громов что-то пристыженно буркнул. Девушка не удержалась от улыбки, но почти сразу спрятала её за привычно серьёзным выражением и спокойным голосом сказала:

— Хорошо, если ты просишь, то я, так и быть, присоединюсь.

***

После последней пары я первым захлопнул тетрадь.

До окончания Наряда оставались считанные часы, но теперь у меня впервые за два дня появилась нормальная версия и реальный шанс выполнить поставленную задачу.

Я уже дошёл до двери, когда преподаватель окликнул меня:

— Ярцев, куда собрались? Сегодня ваше дежурство.

Я остановился:

— Какое ещё дежурство?

Преподаватель указал на висевший возле доски список.

— Самое обычное. Рабочие места, доска, инструментальный шкаф, окна. Потом отметитесь у лаборанта.

Я посмотрел на часы. Где-то за двумя корпусами стояла машина, в которой уже ждал ответ на мучившую меня последние дни задачу. А мне предлагают тратить последние часы на вытирание доски и подметание пола?

Это что, какая-то шутка?

— Я сегодня никак не могу, у меня важный ремонт, — сказал я. — Можно перенести дежурство на завтра?

Преподаватель посмотрел на часы, потом на меня и едва заметно улыбнулся.

— Я прекрасно знаю про ваш ремонт, Ярцев. Но график есть график. Сегодня дежурите вы.

Вот же не вовремя. Показалось даже, что Ромкин тотализатор уже добрался и до преподавательской. Но, конечно, здесь такого не могло быть. Преподавателями здесь становились не случайные люди – многие сами считались известными инженерами, конструкторами и специалистами с серьёзными разрядами. Для них студенческий тотализатор на несколько рублей был примерно таким же развлечением, как для академика спорить на семечки у проходной.

— Я за него подежурю, — неожиданно раздался голос у меня за спиной.

Это был Ромка. Он уже складывал со столов оставленные кем-то тетради.

— Куликов, сегодня не ваша очередь, – заметил преподаватель.

— Так ведь меняться не запрещено, — спокойно напомнил Ромка. — Я сегодня за него, Ярцев на следующей неделе за меня.

Преподаватель перевёл взгляд с меня на добровольца и нахмурился.

— Меняться можете, — сказал он сухо. — Но только через лаборанта и с отметкой в журнале. Устные договорённости меня не интересуют.

Он сделал короткую паузу и добавил: