За следующие несколько часов мы проверили всё, до чего не добрались вчера. Сравнили показания двух датчиков давления, отдельно прогнали насос, проверили основные клапаны модулятора и убедились, что блок корректно видит положение педали. Несколько раз казалось, что мы наконец поймали отклонение, но повторная проверка неизменно разбивала очередную красивую теорию.

Учебный терминал сам сводил показания в общую временную шкалу и подсвечивал расхождения между командой и откликом узла. В прежней жизни за такую стойку небольшая мастерская отдала бы половину годовой прибыли, а здесь она считалась устаревшей и стояла в обычном учебном боксе.

К обеду графики уже начинали раздражать одним своим видом.

— Ты, кстати, Семёну Игнатьичу звонил? — спросил Громов, пока я в очередной раз сравнивал фактическое давление с расчётным.

— Звонил, — ответил я. — Он сказал, что мы два идиота, раз добровольно взялись чинить экспериментальную тормозную систему.

— Умный он мужик, конечно. Дело говорит, — кивнул Громов. — Отец примерно то же самое сказал.

Я продолжил смотреть на экран, чтобы вопрос прозвучал как можно безразличнее.

— А он с такими работал? — уточнил я.

— На испытаниях видел, — ответил Артём, не отрываясь от схемы.

— Он на АвтоВАЗе работает, получается,? — продолжил я.

Громов наконец посмотрел на меня:

— Ярцев, ты машину чинишь или мою биографию собираешь?

— Одно другому не мешает, — ответил я. — Тем более специалист, который видел такую систему, может оказаться полезнее нас обоих.

Артём явно не горел желанием продолжать разговор, но спорить с логикой не стал.

— Он главный инженер заводского испытательного центра, — нехотя сообщил Громов.

Вот теперь я действительно отвлёкся от терминала.

— Главный инженер испытательного центра? — переспросил я. — У него, наверное, и разряд высокий?

— Да, пятый, — буркнул Артём. — И чего ты так смотришь?

Главный инженер испытательного центра АвтоВАЗа в этом мире звучал примерно как генерал от автомобильной промышленности. Теперь становилось понятнее и откуда у семнадцатилетнего Громова Второй Разряд, и почему вокруг его фамилии столько уважения.

Но меня заинтересовало другое.

— Если он участвовал в испытаниях, значит у него есть доступ к заводской документации по этой системе, — сказал я.

— Конечно же есть, — неохотно признал Громов.

Я едва не хлопнул ладонью по верстаку:

— Так это же прекрасно!

Артём уставился на меня с искренним недоумением.

— Что прекрасного?

— У нас второй день перед глазами машина, про которую мы почти ничего не знаем, а у твоего отца лежит заводская документация, — объяснил я. — Схемы, алгоритмы, контрольные значения. Возможно, даже история испытаний. Нам не машину надо ковырять вслепую, нам надо сначала получить нормальную информацию.

Громов смотрел на меня так, будто я предложил ограбить банк.

— Отец что, не поможет тебе? — спросил я, уже понимая по его лицу, что радовался рано.

— Поможет? Ты вообще о чём? — он даже усмехнулся от удивления. — Там часть документации с доступом от Четвёртого Разряда. Некоторые чертежи и испытательные материалы вообще только для Пятого.

— И значит, у твоего отца к ним есть доступ, — логично заметил я.

— У него есть, — раздражённо ответил Громов. — А я-то тут причём? Или ты думаешь, отец будет рисковать должностью ради того, чтобы я помог тебе починить эту развалюху?

— Нам, — поправил я.

— Да плевать. Для него это одно и то же, — отрезал Артём. — Документацию дают конкретному специалисту для конкретной работы. Если он начнёт таскать закрытые материалы сыну в техникум, его самого первым и спросят, зачем ему вообще Пятый Разряд.

Я нахмурился.

— Даже посмотреть нельзя?

— Тебе? — переспросил Громов и хмыкнул. — Ты без Разряда. Ему с тобой вообще стыдно в одном помещении вместе находиться.

Вот тут инженерная утопия впервые дала заметную трещину. С одной стороны, логику я понимал. Техническая документация могла касаться безопасности, новых разработок, опасных систем. Нельзя раздавать её всем подряд. С другой – нужные ответы существовали. Они буквально лежали где-то в заводской базе. Возможно, там был целый бюллетень с описанием нашей неисправности.

Но смотреть его нельзя. Почему? Потому что нельзя.

В прошлой жизни я просто полез бы в интернет. Форумы, руководства, чужие логи, утёкшие схемы — среди гор мусора почти всегда находился человек, уже столкнувшийся с похожей проблемой.

Здесь глобальная сеть больше напоминала огромную электронную библиотеку с вахтёром у каждой двери. Профессиональные разделы открывались по специальности и Разряду.

Впрочем, до закрытых дверей библиотека была роскошной: стандарты, учебные атласы, записи разборов аварий и схемы снятых с производства машин лежали бесплатно, аккуратно рассортированные и без тонны рекламы. Для обычного ремонта такой базы хватило бы с избытком.