Основание: превышена доступная глубина детализации

Требуется: Допуск II

Ясно. Дальше сам.

— Задающее кольцо, — ответил я. — Трещина, повреждённый зуб или что-то с зазором в одном месте. Я бы начал оттуда.

Громов демонстративно фыркнул.

— Оборудование на стенде исправно, — отрезал Игорь Семёнович. — Его проверяли. А неисправность заложена в работе датчика, о чём вы, Ярцев, должны были уже знать, если бы внимательно слушали теорию.

— Значит, после проверки что-то изменилось, — пожал я плечами.

Преподаватель мигом посмурнел:

— Ярцев, ты сейчас ставишь под сомнение результат проверки стенда? Я лично калибровал его.

— Наоборот, Игорь Семёнович, , — ответил я. — Я доверяю проверке. Именно стенд показывает, что провал повторяется раз за оборот колеса. Я не спорю с измерением – только предлагаю другое объяснение.

Вот теперь стало совсем тихо. Вообще-то ход мыслей Игоря Семёновича был вполне разумным.Восемь случаев из десяти я и сам бы начал с датчика. Но график перед глазами был слишком красивым, слишком ровным, слишком одинаковым. Это не могло быть случайностью. Неисправность вращалась вместе с колесом.

— Выйди из бокса, — приказал Игорь Семёнович.

Я удивлённо посмотрел на него:

— Почему?

— Потому что у в стенах техникума существует профессиональная субординация, Ярцев, — жёстко ответил преподаватель. — Ты без Разряда перебиваешь преподавателя Четвёртого Разряда и публично ставишь под сомнение его компетенцию.

Мне это не понравилось. Совсем.

— Я не ставлю под сомнение вашу компетенцию, — спокойно сказал я. — Я лишь высказываю своё мнение относительно поломки. Или у нас не урок по диагностике?

— Вон, — Игорь Семёнович указал мне на дверь.

Я посмотрел на график. Очередной провал.

— Я не сомневаюсь в вашей квалификации, Игорь Семёнович, — ответил я. — Я сомневаюсь в поставленном вами диагнозе. Насколько понимаю, это разные вещи.

Среди учеников раздались сдавленные смешки, а Игорь Семёнович побагровел.

— Ярцев! — рявкнул преподаватель. — К завучу. Немедленно.

Вот я и не привлёк внимания.

***

Кабинет завуча по производственному обучению оказался неожиданно тесным. Ни приёмной, ни секретаря, ни стены с грамотами. Лишь скромный кабинет с неприметной дверью прямо из коридора. Шкафы с папками, заваленный бумагами стол, несколько фотографий производственных цехов и огромный чертёж какого-то старого двигателя под стеклом. Пахло тут не кабинетом, а мастерской.

За столом сидел крепкий седой мужчина лет шестидесяти в светлой рубашке с закатанными рукавами. Перед ним лежала раскрытая ведомость, рядом стояла чашка и валялся разобранный дверной доводчик.

Павел Павлович Шабанов, так значилось на табличке у двери, как раз ковырял его отвёрткой. Почему-то после этого он мне сразу понравился.

— Игорь Семёнович, — произнёс завуч, не поднимая головы. — Если вы опять пришли жаловаться на вентиляцию во втором боксе, заявку я подписал ещё вчера.

— Нет, Пал Палыч, — по-свойски обратился преподаватель к завучу. — Я не по вентиляции.

Хозяин кабинета поднял глаза сначала на него, а потом посмотрел на меня.

— А-а, — протянул он. — Тогда даже интереснее. Что на этот раз натворил Ярцев?

Я приподнял бровь. Значит, репутация у прежнего хозяина тела всё-таки имелась. И вовсе не такая, как бы мне хотелось.

— Систематическое нарушение субординации, — начал Игорь Семёнович. — Студент перебивает преподавателя во время объяснения материала, оспаривает диагноз, демонстративно ставит под сомнение результаты проверки учебного оборудования. При этом собственной квалификации не имеет вообще.

Пал Палыч отложил отвёртку и повернулся ко мне:

— Виктор?

— Я лишь заметил, что неисправность не в датчике скорости, — спокойно ответил я. — И объяснил почему.

— Без разрешения? — уточнил он, нахмурившись.

— Без разрешения, — кивнул я.

— Плохо, — коротко сказал он.

Игорь Семёнович едва заметно расправил плечи.

— Но неисправность действительно не в датчике, — добавил я.

Пал Палыч посмотрел на меня внимательнее:

— А где?

— В задающем кольце правого переднего колеса, — ответил я. — Скорее всего, трещина. Сигнал падает ровно один раз за оборот.

Игорь Семёнович раздражённо вздохнул:

— Вот именно об этом я и говорю. Студент считает возможным делать заключения по оборудованию, которое проверяли специалисты.

— Игорь Семёнович, а вы помните “Ночь регламента”? — вдруг спросил у него завуч.

Преподаватель даже растерялся.

— Конечно помню, — ответил Игорь Семёнович. — Что за вопрос?

— Хорошо, — кивнул тот. — Тогда напомните мне, кто остановил испытания на четвёртом энергоблоке Чернобыльской станции в апреле восемьдесят шестого?

Игорь Семёнович несколько секунд молчал, а потом удивлённо ответил:

— Юрий Юрьевич Трегуб, разумеется.