Казалось, после новостей про “Волгу” в Формуле меня уже ничем не удивить, но учебный корпус смог это сделать. Мы шли по огромному помещению, которое напоминало скорее сверхсовременный научный комплекс, нежели учебное заведение. Через стеклянную перегородку виднелся ряд двигателей на стендах, дальше стоял кузов с полностью открытой электропроводкой, а рядом макет гибридной силовой установки от прошлогодних Жигулей. В другом помещении двое студентов в одинаковых спецовках работали возле тормозного стенда под присмотром мастера.

Пятьдесят два года и я ПТУшник. Почему-то теперь это уже не звучало так унизительно. Видя местный техникум, меня брала гордость за то, что я теперь являюсь частью всего этого.

В аудиторию мы с Ромкой вошли за минуту до звонка. Громов сидел у окна со своей компанией и, увидев меня, лишь усмехнулся.

Перед доской уже стоял крепкий мужчина лет сорока пяти с коротко стриженными седыми волосами. На кармане его синего халата был тот же маленький знак Разряда.

Римская четвёрка.

— Ярцев, ты всё-таки добрался, — сухо заметил мужчина. — Уже достижение.

— Стараюсь, — ответил я, решив, что сейчас лучше не импровизировать.

По аудитории прошёл смешок. Мастер производственного обучения дождался звонка, захлопнул журнал и оглядел группу.

— Итак, напоминаю вам, оболтусы, что через неделю у вас квалификационная комиссия, — сообщил он. — Кто идёт на Первый, график получит сегодня. Кто уже имеет Разряд, расслабляться тоже не советую.

У окна Громов демонстративно откинулся на спинку стула, и преподаватель сразу это заметил.

— Громов, если ты думаешь, что тебя это не касается, то сильно ошибаешься, — сказал преподаватель.

— Так у меня уже Второй, Олег Михайлович, — напомнил Громов и едва заметно усмехнулся.

— Вот и прекрасно, — спокойно ответил тот и хитро улыбнулся. — Значит, твоей задачей будет подготовить Ярцева к сдаче.

В аудитории мгновенно стало тихо. Громов медленно выпрямился.

— А чего я?! — возмутился Артём. — Пускай этот безразрядник провалится и катится отсюда.

Олег Михайлович даже не повысил голоса:

— Потому что Разряд, Громов, это не только право командовать теми, кто ниже. Это в первую очередь ответственность за тех, кто ниже.

Артём открыл рот, чтобы что-то возразить, но преподаватель не дал ему вставить и слова.

— Так что твоим переходным экзаменом на следующий курс будет Первый Разряд Ярцева, — спокойно закончил Олег Михайлович.

Громов побледнел:

— Олег Михайлович, да это же…

— Ярцев не сдаёт – экзамен не сдаёшь и ты, — отрезал мастер. — Это не обсуждается.

Громов уже не стал спорить. Вместо этого он повернулся ко мне, и по его губам я прочитал короткую фразу:

“Ты труп”.

Я дежурно улыбнулся и так же беззвучно ответил:

"Здравствуй, наставник".

Артём растерянно захлопал глазами.

Похоже, наш первый урок уже начался.

Глава 3

Первый урок закончился без происшествий. Если не считать то, что началось “наставничество” Громова.

Олег Михайлович посадил нас с ним за последний стол и выдал одну методичку на двоих. Артём открыл её на нужной странице, развернул ко мне и следующие сорок минут добросовестно выполнял поручение Олега Михайловича. Добросовестно в том смысле, в каком инструкция к стиральной машине объясняет, как её включить.

— Питание идёт сюда, дальше на массу, потом обратно, ну и всё, — протараторил он, ведя пальцем по схеме быстрее, чем я успевал за этим пальцем. — Понятно?

— Не очень, — сказал я.

— А чего тут непонятного? — хмыкнул Громов.

Хороший вопрос. Непонятного тут не было ничего, кроме того, зачем он рассказывает середину, пропустив начало. Я мог бы объяснить ему эту схему сам. Заодно объяснить, почему на ней два лишних провода.

Ко второму уроку мы оба неплохо освоились. Он делал вид, что учит, да и я притворялся, что туговат в схемах. Но когда мимо проходил Олег Михайлович, мы синхронно поднимали головы и изображали учебный процесс.

Врали мы оба, и каждый по уважительной причине. Ему нужно было, чтобы придраться было не к чему: занимается же, вон, всю перемену сидит. Мне нужно было, чтобы никто не заметил, что безразрядник знает не меньше здешних преподавателей.

Разница была одна. Я тянул время, а он ждал, что я сам пойду к Олегу Михайловичу и попрошу освободить меня от такого наставника. Тогда виноват буду я, а его переходный экзамен снова станет обычным билетом.

До последнего урока я никого не разозлил, ничего не починил и вообще держался неплохо. Я даже начал надеяться, что так пройдёт весь день.

Последнее занятие было практическим. Нас привели в учебный бокс и вот здесь я окончательно перестал воспринимать местный техникум как ПТУ в привычном мне смысле слова. Вдоль стены стояли три полноценных автомобильных стенда: двигатель с навесным оборудованием, разобранная гибридная установка и передняя часть какого-то современного автомобиля без кузова, зато с подвеской, рулевой рейкой и всей тормозной системой. Каждый узел можно было разглядеть почти со всех сторон.