Ничего не говоря, он завёл машину, и мы тронулись. Теперь я ехал абсолютно спокойно, потому что перед моим лицом появился уже привычный серый лист.

АКТ ОСМОТРА

Объект: автомобиль ВАЗ-2101

ТЕХНИЧЕСКИХ ОТКЛОНЕНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО

Какое-то время мы ехали молча. Я смотрел в окно на незнакомые улицы и всё ещё пытался привыкнуть к тому, что вижу их глазами семнадцатилетнего пацана. Вот только незнакомыми эти улицы были недолго. Едва мы выехали на одну из круговых развязок, как я мгновенно узнал это место.

Тольятти. Я оказался в столице автопрома.

Семён Игнатьич тем временем не выдержал тишины.

— Как догадался-то про тормоза? — спросил старик, не отрывая взгляда от дороги.

— Оба стопа не работали, — ответил я. — Две лампы разом перегореть могли, конечно, но это последнее, с чего я бы начал.

— Предохранитель? — тут же спросил хозяин мастерской.

Я повернулся к нему. Дед-то меня проверял.

— Когда вы багажник закрывали, дверь была открыта и плафон в салоне горел, — объяснил я. — У него со стопами общий предохранитель. Значит, предохранитель цел.

Семён Игнатьич чуть заметно кивнул.

— А почему не сам выключатель? — хитро спросил дед. — Шток закиснуть ведь мог?

Вот теперь я уже точно понял: экзаменует.

— Мог, — спокойно ответил я. — Если бы штекер не болтался, его бы следующим и проверил.

— Следующим, — буркнул Семён Игнатьич, но под усами у него уже пряталась улыбка.

Мы проехали ещё немного. Семён Игнатьич поёрзал за рулём и заговорил уже другим тоном:

— Ногой, видать, задел, когда вылезал, — негромко сказал он.

Я посмотрел на него. Старик нежно поглаживал узкий руль.

— Спасибо тебе, Витька, — добавил он. — На контроль попади с неработающими стопами – техдопуск с неё снимут. А заново уже точно не пройду как пить дать.

— Строго, — заметил я.

Дед покосился на меня.

— А как иначе? — удивился хозяин мастерской. — Машина старая это не значит неисправная.

Он погладил потрескавшийся пластик панели.

— Я ж понимаю, что ласточке моей лет больше, чем половине твоих преподавателей, — с усмешкой сказал Семён Игнатьич. — Только другую мне не надо. Не могу я в другую сесть. Эту люблю.

Я посмотрел на старика, а потом на старенькую панель, отполированный руками руль и стрелочные приборы, и впервые за утро подумал, что в этом странном мире мне, возможно, кое-что всё-таки понравится.

А потом разговор закончился, и стало тихо.

Руки было некуда деть. Всё утро они были заняты – колодка, ключ, педаль, гайка, а теперь просто лежали на чужих коленях.

Правая рука сама пошла в карман. За телефоном, но его там не было. Больше нигде не было моего телефона с фотографиями, банковскими приложениями, плейлистом “мне нравится” в музыкальном приложении, который я наполнял последние лет десять.

Мастерская. Я же вчера собирался…

Нет. Не вчера. И не собирался.

Меня начало мелко трясти. Так, что снаружи не видно. Я смотрел прямо перед собой и считал столбы на обочине, лишь бы не считать другое. Сорок седьмой. Пятьдесят второй. Ровно столько, сколько мне было позавчера.

Семён Игнатьич покосился, но ничего не спросил. Решил, наверное, что пацана колотит после “вчерашнего”. Надо будет выяснить, что же такого произошло вчера.

К шестидесятому столбу меня отпустило. Машина едет, руки на месте, голова работает. Остальное потом.

Дальше я смотрел в окно уже внимательнее.

Тольятти вроде бы оставался Тольятти. Вот только выглядел он куда более развитым, нежели запомнился мне из прошлой жизни. Современные дома, в которых с трудом угадывалась панельная технология строительства, пышные зелёные аллеи и идеальный асфальт. Неизменным оставалось только обилие перекрёстков с круговым движением. Казалось, это был город-чемпион по количеству круговых развязок на душу населения.

А ещё мне бросились в глаза автомобили. Их вокруг оказалось неожиданно много, и все они словно приехали из разных десятилетий. Рядом на светофоре стоял совершенно современный седан с узкими светодиодными фарами, за ним тарахтел дизелем квадратный универсал девяностых годов, а через ряд рычал злым выхлопом спортивный кабриолет с шильдиком “Лада”, который я поначалу принял за современный “Мерседес”.

Я начал замечать и другие странности. Витрины были яркими, магазины – большими и современными, но рекламы почти не было. За несколько кварталов я не увидел ни одного щита с кредитом под ноль процентов, ни одного счастливого мужика с отбеленными зубами и ни одной женщины, которая почему-то испытывала оргазм от стирального порошка.

“СТОЛОВАЯ. КОМПЛЕКСНЫЙ ОБЕД – 2 РУБЛЯ”

“ОБУВЬ. РЕМОНТ. ИЗГОТОВЛЕНИЕ”

“ЭЛЕКТРОТОВАРЫ”

Вот и весь здешний маркетинг.

Цены тоже казались странными, но сравнивать их было пока не с чем. Я понятия не имел, сколько здесь получает механик, сколько стоит аренда и дорого ли два рубля за обед. Поэтому просто запоминал.

А потом мы проехали мимо рекламного щита, и я чуть шею не свернул.