Когда троица ушла, Семён Игнатьич медленно покачал головой:

— Не живётся тебе спокойно, Витька. Совсем ничему жизнь не учит.

— Вы о чём? — спросил я.

Дед хотел что-то сказать, но со стороны ворот уже бежал ещё один парень. Худой, лохматый, с расстёгнутой курткой и рюкзаком, висевшим на одном плече.

— Ты совсем сдурел?! — выпалил он, хватая меня за рукав. — Мне не показалось? Ты действительно Громову это прямо в лицо сказал?

Я посмотрел на рыжего парня и спросил:

— А надо было письменно?

Тот мгновенно насторожился.

— Вить? — уже тише спросил парень.

— Всё нормально, — ответил я. — Просто утро сложное.

— Удивительно, как у тебя после вчерашнего вообще утро наступило, — буркнул очевидно мой приятель. — Или тебе показалось мало и сегодня ты решил умереть во второй раз?

Я нахмурился:

— Второй раз?

— Ну вы же вчера с Громовым поспорили, что ты сварочником умеешь пользоваться, — напомнил рыжий.

— И? — спросил я.

Тот медленно моргнул.

— Да уж, похоже, всё-таки не прошло без последствий, — пробормотал он. — Ты полез варить без краг, потом мокрой рукой на металлический верстак опёрся… Тебя так шарахнуло, я ж подумал, что нет у меня больше друга.

Я несколько секунд молчал.

— Во идиот, — само собой вырвалось у меня.

Парень неожиданно кивнул.

— В больнице примерно то же самое сказали, когда ты очнулся, — сообщил приятель. — Ещё добавили, что дуракам везёт.

Я посмотрел на собственные молодые руки. Вот, значит, что произошло с прежним Витей. Получается, парень всё-таки погиб, а его тело досталось следующему владельцу.

— Ладно, я поехал, — вмешался Семён Игнатьич. — А ты, Ромка, проследи, чтобы этот герой сегодня глупостей не натворил.

Так незнакомец наконец получил имя. Ромка.

— Постараюсь, Семён Игнатьич, — пообещал он.

Старик сел в копейку, махнул нам рукой и уехал. Я проводил машину взглядом.

— Неужели ты не боишься, что Громов тебе будет мстить? — тихо спросил Ромка.

— А почему я должен бояться этого пижона? — пожал я плечами.

— Так это же Громов! — сказал Ромка. — Его батя на ВАЗе, Пятый Разряд. Сам Артём весной Второй досрочно закрыл. Он же тут неприкасаемый.

— Ну и что? — удивился я.

— Ну и что? — воскликнул Ромка, пока мы поднимались по крыльцу. — Ну и что? Он в семнадцать лет уже Второй Разряд имеет, а если к выпуску Третий возьмёт, то будет первым за всю историю техникума!

Становилось чуть понятнее. В моём мире семнадцатилетний парень хвастался бы машиной отца, телефоном или количеством подписчиков.

Здесь он хвастался тем, что он умеет работать руками и ему официально разрешают это делать раньше, чем большинству сверстников.

Пожалуй, в этом мире определённо было что-то замечательное.

Мы вошли внутрь. В холле я невольно замедлил шаг. На стенах висели большие фотографии выпускников. Под каждой – имя, год и профессия.

"Ковалёв Андрей Петрович — Автомеханик V Разряда."

"Суворов Михаил Ильич — Диагност VI Разряда. Победитель Союзной Профессиональной Аттестации."

Никаких ректоров в мантиях. Никаких почётных политиков, никаких бизнесменов и меценатов. Механики, слесари, диагносты. Люди, которые работали руками, и это была вся их заслуга.

Я задержался возле фотографии диагноста с шестым.

— Шестой? — спросил я.

— Ага, сам Суворов, — с благоговейным трепетом сказал Ромка. — Легенда. Говорят, именно он нашёл ту неисправность в “Волге” Геращенко перед Гран-При Бахрейна. Если бы не он, то не было бы у нас трёхкратного чемпиона формулы.

Ромка произнёс это примерно тем же тоном, каким в моём мире школьник рассказывал бы про блогера-миллионника или известного футболиста.

Я же, услышав это, закашлялся. Поверить в перерождение мне было проще, чем в то, что “Волга” участвует в Формуле-1, да ещё и побеждает там.

Я ещё раз посмотрел на табличку под фотографией.

"Диагност VI Разряда."

Шестой. У Пети третий, и он шёл к нему двенадцать лет. У Громова второй в семнадцать, и об этом здесь говорят как о чуде. А тут шестой – и человека, похоже, вся страна знает по фамилии.

Я прикинул, сколько лет надо, чтобы пройти отсюда до туда. Получалось, что к моим пятидесяти двум годам я бы мог стать таким вот Суворовым, и мной бы гордилась вся страна. Впрочем, теперь мне всего семнадцать, и впереди целая жизнь, а значит, я могу достичь этого уровня куда раньше, особенно обладая диагностической системой.

— Так, Вить, погнали уже в аудиторию, Олег Михайлович ждать не станет, — окликнул меня друг, уже направляясь в учебный класс.

— Ага, иду, — бросил я последний взгляд на стенд и направился вслед за другом.