Светлый кирпич, большие окна, аккуратный двор, спортивная площадка, велопарковка под навесом. Само здание не выглядело ни новым, ни дорогим – просто за ним явно следили и делали это очень хорошо.

Рядом стоял застеклённый павильон.

— Прачечная, — сообщил Ромка и оживился. — Девчонки наверняка там. Надо будет заглянуть.

— Ты давай заглядывалку угомони свою, — улыбнулся я. — Пошли ко мне сначала, вещи закину.

Небольшой рюкзак не сильно меня отягощал, но сейчас была отличная возможность узнать, в какой именно комнате я живу.

— Ладно-ладно, — подтвердил приятель, и мы направились внутрь.

У входа двое студентов в рабочих куртках спорили над разобранной велосипедной втулкой. Чуть дальше девушка сушила на стойке спортивную обувь.

Мы вошли внутрь, и вот здесь вселенная наконец показала что-то знакомое. За стеклянной вахтой сидела женщина лет шестидесяти с короткой химической завивкой и взглядом, способным остановить массовые беспорядки.

Она заметила меня мгновенно.

— Ярцев! После вчерашнего уже шляться начал? — рявкнула комендантша.

— С занятий вернулся, — ответил я.

Женщина смерила меня взглядом.

— Полотенце с сушилки сегодня заберёшь или мне его выбросить? — спросила комендантша.

— Заберу, — пообещал я.

— Какое хоть помнишь? — прищурилась женщина.

Ромка отвернулся, уже начиная трястись от смеха.

— Синее, — сказал я первое, что пришло в голову.

Комендантша тяжело вздохнула.

— Зелёное, Ярцев. Белая полоса. Третий крючок слева, — перечислила женщина. — Ещё раз забудешь – будешь сушилку вне очереди мыть.

— Понял, — ответил я.

— И ты, Куликов, не лыбься, — переключилась комендантша на Ромку. — Ты здесь вообще не живёшь.

— Нина Павловна, я в гости, — невинно ответил приятель.

— Ты у нас чаще некоторых жильцов бываешь, — отрезала Нина Павловна. — До десяти чтобы ушёл.

— Обязательно, — пообещал Ромка.

— В прошлый раз тоже "обязательно" было, — напомнила комендантша. — Ещё раз после десяти поймаю – ночевать будешь рядом со мной на вахте.

Друга всего передёрнуло.

— До десяти уйду, Нина Павловна, — заверил приятель, а потом добавил чуть тише: — А лучше даже раньше.

Женщина удовлетворённо кивнула:

— Вот и славно. Идите уже, пока я обоим работу не нашла.

В том, что местная комендантша всегда сможет найти дело для двух студентов, я не сомневался, поэтому мы спешно пошли к лифтам.

— Хорошая женщина, — заметил я.

— Демон! — возразил Ромка.

На стене висела огромная доска дежурств. Под ней объявления о заводской практике, секциях, каких-то конкурсах и потерянных пропусках.

Посередине кто-то приколол листок:

"Кто взял мою сметану – верни гад! Я знаю, что ты с четвёртого!"

Ниже другой рукой было дописано:

"Не знаешь :-)"

Я усмехнулся.

Лифт оказался просторным, чистым и почти бесшумным. Зайдя внутрь, я сделал вид, что активно ищу что-то в своей сумке, потому что шанс угадать свой этаж был один к восьми.

План сработал, и Ромка, зайдя следом за мной, сам нажал на цифру четыре.

Едва двери лифта раскрылись, как в нос ударил запах жареного лука, переваренных макарон и чего-то сгоревшего. Вот теперь я окончательно поверил, что попал в общежитие.

Навстречу нам прошёл парень с огромной кастрюлей. Из открытой двери кто-то требовал вернуть удлинитель. В конце коридора две девушки спорили из-за кастрюли, которую кто-то оставил на плите утром.

Мы прошли мимо общей кухни, и я машинально заглянул внутрь. Четыре индукционные плиты, две большие раковины, нормальная вытяжка, датчики дыма, шкафы без оторванных дверок. Всё простое, крепкое и целое. На столе при этом стояла одинокая кастрюля неизвестного происхождения.

Я не удержался и открыл дверцу общего холодильника. На первой полке стоял контейнер с надписью:

"Серёгино молоко, не трогать".

Да уж, после такой приписки вряд ли кто-то рискнёт проверять на себе Серёгино ли это молоко или всё же коровье. Рядом лежал контейнер с припиской:

"Валера. 4 котлеты. Макароны тоже пересчитаны, так что даже не вздумайте брать.”

А на банке с тархуном надпись буквально кричала:

"ДОПЬЁШЬ – КУПИШЬ ТРИ!!!"

Я закрыл холодильник и задумался. Строгая комендантша, знающая цвет моего полотенца. Подписанная еда. Чужая кастрюля без хозяина. Вечная война за удлинитель.

Всё как положено для типичного студенческого общежития. Только стены не облезли, краны не текли, вытяжка работала, а лифт не пытался убить пассажиров. Как будто знакомую мне советскую общагу качественно обслуживали и вовремя ремонтировали. Ну чудеса.

— Вить, ну ты идёшь? — окликнул меня Ромка, стоя напротив одной из одинаковых дверей.

Похоже, вот и моё пристанище.

— Иду-иду, — ответил я и подошёл к двери.

— Кидай уже свой рюкзак и пошли медичек искать, — нетерпеливо тараторил Ромка.

Ладно, похоже, он не отстанет от меня. Значит, экскурсия по комнате откладывается. Я приоткрыл дверь, закинул в комнату рюкзак и повернулся к другу:

— Пошли уже, Ромео.