Чудесным образом мотоциклы, ввиду их абсолютно незначительного числа экземпляров, в законе не упоминались. Так что у Арда теперь появилась весьма удобная и, самое главное, законная отговорка, почему он не сможет больше находиться за рулем их с Тесс автомобиля.

Ардан усмехнулся в стакан. Скасти бы, наверное, им гордился.

В другом конце вагона играли в Семерку.

Вместо ставок использовали непосредственно меню вагон-ресторана. Проигравший платил за десерт выигравшего, и официант-рудокоп, которого дважды подзывали веселые господа, чтобы уточнить, считается ли компот десертом, уже смотрел на их стол примерно так же, как на то и дело пустеющий стакан в руках отдельно взятого мага. С немым укором, и без всякой надежды.

— Пошла родимая, — Натан облизнулся и щелкнул пальцами по карте.

Стук его сердца подсказывал Арду, что Балицкий блефовал. Да оно и без слуха полукровки было понятно уже спустя несколько раздач. Натан частенько с размахом поднимал ставку, стучал кружкой, объявлял, что у него на руках “три короны и два дракона”, а затем так же оглушительно хохотал, когда его блеф вскрывался.

— Еще немного, Дин, и придется тебе оплачивать мой обед в городе!

— Рано скалишься, Натан!

Баккет играл не в пример молча и выигрывал ровно с той периодичностью, чтобы его тарелка не пустела, и при этом кошелек не расставался ни с единым ксо. Так что он либо жульничал, либо являлся самым опасным игроком за столом. Ладмир спорил с официантом о компоте причем у него имелись свои, весьма здравые аргументы.

Анита Сафарова почти не присоединялась к болтовне. Она сидела, подобрав под себя ногу, и, когда особенно задумывалась над картами, щелкала по столу деревянным протезом среднего пальца. Ард, сидевший за соседним столом, уже через полчаса начал по нему определять, хорошая пришла ей карта или нет. Она выигрывала чаще, чем могло бы показаться, учитывая такой явный “индикатор”.

Дин же проигрывал все подряд. И, разумеется, каждый раз с неизменным восторгом. Он объявлял комбинации, которых в Семерке не существовало, требовал пересдачи, когда ему выпадало три корабля, потому что:

— Парни и госпожа, у меня страшная морская болезнь!

И после каждого проигрыша заказывал всем по куску пирога, в том числе и себе, потому что, как он объяснил Натану.

— Ты играешь? — спросила Анита Сафарова.

Она посмотрела на Арда поверх карт и, впервые за все время, не стала обращать внимания на его кольцо на пальце.

— Только на крупные ставки, — ответил Ард.

— Пирог с вишней не считается? — она щелкнула протезом.

— Не уверен, Анита.

— Не уверен он… — фыркнула девушка. — Эх, Ард… ну, надеюсь, ты не пожалеешь о том, что не присоединился, после того, как мы окажемся за Периметром.

Ардан начал немного догадываться о причине подобного ажиотажа в группе охотников в целом и Дина в частности, но все равно не сел.

Анита пожала плечами и забрала у Дина еще один листок меню.

За окном поезд начал забираться все выше и выше. Сосны сомкнулись тесным кольцом, снег в ложбинах перестал сверкать широкими проплешинами и раскинулся блестящим, подмерзшим покровом, а бойлер в голове состава задышал тяжелее. Чай в стакане Арда пошел мелкой рябью. Так продлилось несколько минут, после чего сосны резко, словно стайка испуганных голубей, едва ли не разлетелись в сторону.

— Ральск! — крикнул проводник откуда-то из тамбура. — Конечная!

***

Каблуки щелкнули о деревянный перрон, спрятавшийся под навесом из того же дерева. Рядом и чуть в стороне тикали вокзальные часы, которые отставали минут на двадцать и, похоже, давно с этим смирились.

Их пестрой группе потребовалось некоторое время, чтобы покинуть состав. Баккет по одному выносил свои ящики, не доверяя их ни носильщикам, ни предлагавшему помощь Ладмиру. Натан руководил процессом, попутно сражаясь с зажигалкой, в которой заканчивалось горючее. Анита, спустившаяся первой, стояла в сторонке и читала обычную бульварную книжку.

Дин же, выбравшийся на свет, с чемоданом в одной руке и удочкой в другой, закутанный в столичное меховое пальто, застегнутое на все пуговицы; первое, что сделал, ступив на доски, это выдохнул. Из его рта повалил такой густой пар, что на какой-то момент Арду показалось, будто внутри Дина тоже работал бойлер.

Ардан вышел последним и тут же оценил открывавшиеся с платформы виды.

Ральск вцепился в скалистый склон примерно так же, как корни ели крепко хватаются за те камни, на которых, по чистому случаю, из них выросло дерево. Дома из серого камня, добытого из той же горы, под крышами из сланца, с такими узкими окнами, будто их прорубали уже после того, как сложили стены.

Где-то впереди над крышами, выше колокольни городской управы, да и всего остального тоже, торчали две трубы обогатительной фабрики. Над улицами, на канатах, скрипели вагонетки. По склонам за городом лежали терриконы, похожие на спины спящих животных, которых не стоило лишний раз будить.

Ральск, в основном, существовал благодаря рудным предприятиям. Если, конечно, не считать того, что лежало у подножья гор.