“Я стоял на верфи в Тазидахе, одноименном северном порту в столице, пожалуй, центральной страны новообразованной Хартии Севера. Часы показывали семь утра, и, будьте уверены, грохот не стихал и утром, и ночью… Вечные Ангелы, он не стихал и в полдень, и в полночь, и во все те трое суток, что я провел в таком чуждом и незнакомом мне городе. Молоты, клепальные машины, лебедки, крики мастеров на четырех языках. Все это превратилось для меня в какой-то сумасбродный, но очень пугающий шум. Даже сейчас, в своем родном, спокойном кабинете, я все еще помню, как пахло смолой, нагретой сталью и морем. Вот только солоноватый привкус Китового Залива почему-то ощущался мной как нечто угрожающее и даже пугающее.

Год назад, по информации из открытых источников, на этой верфи стояло семь стапелей. Теперь же я насчитал их два десятка. На восемнадцати из двадцати уже высились разной степени готовности корпуса. Какие именно, мне и другим репортерам не сообщили, но, можете быть уверены, корпус торгового судна от военного отличит и ребенок, если ему показать их оба, что нам, разумеется, и продемонстрировали.

Цифры, которые я привез с собой, на данный момент таковы. Северная Хартия (прим.ред.: официальное название нового торгово-военного союза Хартия Свободных Людей Севера), в которую, напомню для наших читателей, входят Тазидахиан, Урдаван, Грайния и Нджия, за истекший год втрое увеличила число заложенных кораблей.

Военные верфи строятся или расширяются в пропорции трех портов из четырех. Бюджет на содержание сухопутной армии вырос на величину, которую прежде совокупный потенциал Казны данных стран выделял на несколько статей расхода. Так что, опять же, в процентном соотношении, рост составил уже семь с половиной процентов от потенциала их экономик.

Армия Хартии, безусловно, растет. В Грайнии я видел на перроне почти мальчишек в новенькой форме, немного мешковато на них сидящей.

Я видел целые эшелоны, уходящие в сторону все новых и новых военных баз. Я видел казармы, которых еще не было на картах прошлого года. Я видел, как в порту Урдавана, куда прибыло наше судно, всего за одну ночь перекрасили вокзал в цвета Хартии, причем ни у кого из местных данное преобразование особых вопросов не вызвало.

Я не делаю выводов, дорогие читатели. Я экономист, а не пророк, и мое дело считать стапели, но…

Но, все же, возвращаясь домой, я думал, как бы странно это ни прозвучало, вовсе не о Хартии.

Я никак не мог отделаться от мысли о том, что к концу этого года наша любимая Империя, по моим подсчетам, будет обладать самым большим воздушным флотом в мире. Как военным, так и гражданским. Дирижабельные верфи в столице и в двух губернских городах с самого первого дня работают в три смены. Причальных мачт в одной только Метрополии за год стало втрое больше, а достроена едва ли даже половина. Училища пилотов открыты в четырех городах, и, более того, в них, как известно читателю, с этого года принимают не только юношей.

Подобное, разумеется, не могло остаться незамеченным, тем более, что свободу передвижения репортеров, подписанную всеми странами на Конгрессе еще при прошлом Императоре, да примут его Вечные Ангелы, никто так и не отменил.

Так вот. В прошлом месяце Островной Союз (прим.ред.: морской военно-торговый союз стран Фории, Линтелара и Оликзасии), наши ближайшие союзники, запросил у Короны разъяснений о назначении флота. Запрос был, разумеется, предельно вежлив. Ответ, чего и следовало ожидать, насколько мне известно, тоже.

Его Императорское Величество Павел IV заявил, что воздушный флот Империи направлен исключительно на обеспечение безопасности Империи.

Но, дорогие читатели, уверен, что и Хартия Севера точно так же может заявить, что их модернизируемые и расширяемые армии и флот создаются лишь для защиты. Но если все вокруг собираются защищаться, то… от кого, если никто не планирует нападать?

Увы, данный вопрос, как и многие другие, пока что, а может, и даже — “к счастью”, остается без ответа.

На этом я закончу первую часть многосерийного обзора на современные политико-экономические реалии в стремительно меняющемся после Конгресса прошлого года мире.

Продолжение на следующей неделе.

Репортаж подготовил

Старший Магистр Экономических Наук

Эриозем Клочков”.

Примечание:

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Ардан дочитал и некоторое время смотрел на имя, которое уже видел несколько раз, когда все же решал приобщиться к новостному выпуску.

Слова “война” в репортаже так и не прозвучало, но ему и не требовалось. Арду достаточно было вспомнить, что три дня назад он летел на дирижабле, на котором не было ни одного отличительного знака транспортной компании или Короны, кроме безликой цифры на корме. А еще что в столичном аэропорту действительно уже высилась целая вереница мачт.

Не говоря уже о том, что его собственный младший брат учился на военного пилота.

Все, что Клочков так витиевато и увлекательно описывал с холма в Тазидахиане, Ардан видел собственными глазами.

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе юноша, сложил газету, отложил ту на край стола и отпил чаю.

За соседним столом вели оживленную беседу. Ничуть не стесняясь порой переходить на крик. Может, потому что вагон-ресторан зачастую оказывался таким местом, где люди порой позволяли себе говорить так, чтобы слышали соседи, иначе зачем вообще выходить из купе.