Управа обнаружилась на единственной ровной площадке города, которую, судя по следам от инструментов, когда-то вырубили в склоне специально под нее. Двухэтажный дом из того же серого камня, с гербом губернии над дверью, стертым ветром до того состояния, что сам рисунок уже и не узнаешь. По бокам тихонько плясал мертвый огонек двух Лей-фонарей. Больше ни одного Лей-фонаря он в Ральске не встречал, как и самой проводки, так что, видимо, работали от генератора.

На крыльце их ждали трое.

В двоих Ард мгновенно определил сотрудников Черного Дома. И дело вовсе не в их черной одежде. У мужчины и у женщины в черных пальто Черного Дома сердца бились так медленно, что между двумя ударами Ардан успел бы несколько раз присесть. Уже этого было бы достаточно, чтобы начать подозревать в них мутантов. А потом женщина выдохнула, и вместе с обычным белым паром, у нее с губ сорвалось облачко черного цвета.

— Господа и госпожа.

С ними поздоровался немолодой мужчина, лет сорока, с замершим лицом, словно его, как и все окружение, тоже вытесали из скалы. Женщина выглядела более юной, но в то же время с серыми, почти белыми волосами, собранными в тугой узел. Выдохнув очередное темное облачко, она скользнула взглядом по лицу Арда, задержавшись на клыках, затем по посоху, после чего ненадолго задержалась на перчатке левой руки.

Точно так же на него посмотрел и мужчина.

Они знали, кто он.

— Капитан Вельская, — представилась женщина. Голос у нее оказался под стать ритму ее мутантского сердца. — Я назначена руководителем данной экспедиции от Черного Дома. А это лейтенант Горн.

Горн по-прежнему сохранял невозмутимость.

— Какая встреча! — внезапно гаркнул третий.

Мужчина лет двадцати семи на вид. Он стоял, расставив ноги так, будто под ним было седло, и слегка наклонял голову вперед, будто несмотря на средний рост привык смотреть на все вокруг сверху вниз. Типичный представитель людей, большую часть времени обитавших в седле.

Армейскую шинель он беспечно расстегнул на морозе, выдавая в себе не только кавалериста, но еще и местного жителя. Сабля на поясе, в потертых ножнах, явно не относилась к числу парадных. Винтовке за спиной не помешала бы чистка ствола, чего не скажешь о новеньких двух револьверах на патронташе крест-накрест. У армейца было загорелое, обветренное лицо, со светлыми усами, и зычный голос.

— Лейтенант Эшворт. Мирослав Эшворт, — он по очереди пожал руку Натану, Баккету, Ладмиру, и Аните. Потом повернулся к Дину и крепко того обнял. — Фонарь! Четыре года, демон тебя дери! Клянусь Ангелами, ты в этом пальто похож на медведя, который ограбил скобяную лавку!

— Мирек, — Дин хлопнул его в ответ. — А ты в этой шинели похож на кавалериста, у которого украли лошадь.

— У меня ее не украли, а съели, — печально вздохнул Мирослав. — Но это долгая история. Если захочешь, потом расскажу.

Эшворт отпустил своего земляка и повернулся к Арду. Он смотрел на явного представителя ближайших родственников Первородных скорее с любопытством, чем чем-либо иным во взгляде. Впрочем, где-то в недрах его далеко не глупых глаз, угадывался если и не страх, то… не то, чтобы неприязнь, скорее нежелание долго находиться рядом.

— Так это вы Говорящий, — сказал он и протянул руку. — Хорошо. В приказе написано, что у вас рост в качестве приметы, но я и подумать не мог, что настолько. Фонарь, кажется, тебе придется потесниться.

— Уже, — дернул плечами Дин. — Еще в столице.

Ардан пожал руку. Ладонь у Эшворта была сухая, жесткая и в тех же мозолях от повода, какие Ард помнил по ковбоям Полского.

— Пойдемте, — позвала их капитан Вельская. — Еще успеете обменяться новостями.

Зал управы занимал весь первый этаж и, судя по выщербленному полу, служил городу одновременно для всего. От суда и свадеб, до выборов губернатора и чего-то подобного тому, что происходило в данный момент.

Они разместились за длинным столом из потемневшего дуба. В углу трещала трудившаяся печка, раскаленная до того, что на ней чайник вскипел бы еще до того, как его поставили бы на чугун. На стене висела растянутая на толстых веревках карта Ральского предгорья, с Периметром, прочерченным красной тушью, украшенная множественными пометками мелом.

Говорил в основном Эшворт. Он стоял у карты с карандашом вместо указки и коротко, по-военному, вводил присутствующих в курс дела, но без той казенной сухости, от которой у Арда на занятиях Кштовского порой уставали уши.

— Завтра на рассвете спускаемся к подножью. Там не очень опасный, но серпантин. Так что на лошадях займет два часа, если без ящиков, — он посмотрел на охотников и их хабар. — В нашем случае три. И я бы, конечно, хотел, чтобы Гильдия Охотников заранее направляла письма.

— Мы направили за день до отбытия, — встрял Натан.

— … а не за день до отбытия, — хором с ним продолжил армеец. — Видите ли, господа Охотники, у нас почта все еще землей катается, а не по воздуху. Ладно, не суть. Внизу нас будет ждать лагерь моей роты, приписанной к экспедиции. Полевая кухня, лазарет, все это мы предоставим и обеспечим. Там же представитель Гильдии Охотников выдаст снаряжение и провиант по заранее согласованному списку.

— А…