Глава 205

Снижаться дирижабль начал ближе к побережью моря, и Дин, не отлипавший от иллюминатора вторые сутки, сообщил об этом всей гондоле.

— Синее, — сказал он с таким видом, будто лично это организовал. — Господин маг, ты видишь? Оно такое синее. Не серое даже, и совсем не свинцовое, как наш Ласточкин залив, а прямо вот... синее. Я такое только на этикетках видел. Ну, на местных ликерных. Пламена порой использует его для десертиков.

Ардан, разумеется, видел. Причем еще полгода назад, с Тесс, и тогда ему казалось, что сверкавшую бриллиантами Лазурную гладь действительно можно разглядывать почти что вечно. Теперь, из окна армейской гондолы, с Дином вместо жены, море оставалось таким же синим, а вот то волшебное ощущение куда-то запропастилось.

Дин все переминался с ноги на ногу у стекла в меховом пальто. Собственно в том самом, в котором прибыл к столичной мачте. Застегнутое на все пуговицы, с поднятым воротником, оно с лихвой справлялось с тем, что армейская гондола не могла похвастаться таким же обогревателем и вентиляцией, как гражданские суда.

Но чем ближе к земле они спускались, тем отчетливее по вискам у Дина текло, воротник потемнел, а стюард в серой форме, проходя мимо, посмотрел на бывшего Ральского следопыта с вполне знакомым сочувствием.

Внизу же, под гондолой, проплыли холмы. Терракотовые, охристые, с уже знакомой черепицей и подмигивающими блесками куполов башенками церквей; и, разумеется, шуршащие зеленью, которой в Метрополии не ожидалось еще месяца четыре. Пальмы, кипарисы, апельсиновые сады, как и в прошлый раз, уступами сбегали к бухте, где у причалов качался целый лес мачт. Яхт здесь по-прежнему было больше, чем автомобилей.

Ард сидел в одном пиджаке. Не потому, что как-то предусмотрительно заранее оделся по погоде. Просто благодаря частичке имени Льдов и Снегов холод давно перестал быть для него… холодом. Но даже так Тесс все равно сунула ему в саквояж шарф. Он там так и лежал, между коробкой с накопителями и сорочками. Арди, в целом, не собирался его доставать ни в предгорье, где должно было быть холоднее, чем в Метрополии, ни, разумеется, здесь.

Вскоре горизонт окончательно вернулся на свое законное место, а гондолу нехило тряхнуло, обозначая, что швартовы приняли. Дирижабль качнулся в последний раз и затих.

Трап опустили прямо на причальную плиту, и Дин, в своем неуместном и потому комичном пальто, с чемоданом и удочкой, сошел первым. На последней ступени он остановился, поставил чемодан, опустился на колени и поцеловал нагретый солнцем бетон.

— Ард, можешь утверждать что угодно, но, клянусь яблочками Пламены… проклятье, прозвучало не очень прилично. Никому не думать о яблочках моей жены! Так вот, небо не для людей, — сообщил он, поднимаясь и отряхивая колени. — Я об этом еще в полете написал письмо на три страницы. Ард, ты не знаешь, где здесь продают лен? Любой. Пусть даже вещевой мешок. Я себе в нем дырочки в количестве четырех… нет, пяти штук проделаю. А то я в этом пальто сейчас подохну, а тебе потом объясняться перед Котом с Полковником.

— Поищем, — односложно произнес Ард, постепенно начиная все лучше и лучше понимать Урского...

Воздушный порт Лазурного Города, в отличие от столичного, уже был окончательно достроен. Вестибюль встретил их щадящей прохладой. Под высокими сводами лениво крутились огромные лопастные опахала на Лей-приводах, витражи бросали на мозаичный пол цветные пятна, а в кадках стояло что-то с листьями размером с крыло. Дин ненадолго остановился под опахалом и закрыл глаза, натянув на лицо блаженное выражение. Пальто он, разумеется, снял, вывернул мехом наружу, чтобы проветрить пот, так что со стороны все выглядело так, будто он нес через руку добытого на охоте зверя.

У выхода их уже ждали.

Молодой, лет двадцати пяти Плащ, загорелый до той степени, что черный легкий… плащ на нем выглядел реквизитом из столичного театра. Носил он его, судя по всему, исключительно из-за устава и только до автомобиля. Он продемонстрировал свое удостоверение и принялся ждать ответа. Ардан вытащил свое из внутреннего кармана пиджака, а вот Дин вытащил черные корочки из своего “зверя” только с третьей попытки.

— Сержант Ларин, Лазурный отдел, — представился местный Плащ. — С прибытием, коллеги. Автомобиль у выхода, прямо и направо, за пальмой.

— За пальмой, — повторил Дин с удовольствием. — Арди, я вот честно, к пальмам питаю пусть и восторг, но некое подозрение. Они как неправильные елки, не находишь? Чем-то они меня смущают.

Арди, не очень понимая, как человека могут смущать деревья, направился следом за сержантом Лариным. Пальма у выхода стояла, разумеется, та же, что и полгода назад. Высокая, с гладким стволом и перистой кроной, лениво шевелящейся под пусть и не настолько обжигающим, как летом, ветром, но все еще ощутимо горячим.