— Ард, поделишься секретом? — спросил Балицкий, поравнявшись с ними.

— Вряд ли.

— Ну и хрен с тобой… ожидаемо, в целом, — только и ответил Натан.

До управы им пришлось идти пешком, потому как в Ральске, из-за сложности рельефа, не прижились автомобили, а транспортная реформа с ее зимними трамваями сюда еще не добралась.

Улицы Ральска порой поднимались вверх так круто, что Ардан, привыкший за почти три года к набережным и каналам Метрополии, первые сто шагов ловил себя на желании схватиться за стену. Ну либо снять туфли, чтобы воспользоваться уроками Эргара.

Под ногами порой хрустела сланцевая крошка. Из дверей пахло углем, мокрой шерстью и, почему-то, тушеной капустой.

— Ард, кажется, на тебя пялятся, — прокряхтел Натан, тащивший на спине ящики.

Но глава группы охотников ошибся. Несмотря на выделявшуюся фигуру Арда, взгляды прохожих были обращены совсем к другому участнику их похода.

Первым Дина узнал лавочник. Тот, с мешком на плече, вышел на порог своей бакалеи, посмотрел на высокого человека в меховом пальто с удочкой, поставил мешок и молча поднял руку. Дин ответил тем же самым.

Потом им встретилась женщина с ведром постепенно леденеющей воды. Она замерла посреди улицы, перехватила ведро другой рукой и посмотрела на Дина, как на соседа, который ненадолго выскочил в бакалею, а вернулся лишь спустя несколько лет.

— Дин, — удивилась она. — Живой.

— Живой, госпожа Марта, — Дин улыбнулся так широко, что Ард всерьез испугался, как бы у его коллеги не порвались щеки.

— А Пламена твоя как? Та, которая с утками.

— Отлично, госпожа Марта! Вот, маленького уже ждем!

Ардан едва удержался на ногах. О том, что Пламена беременна, он не знал.

— Женился на ней все-таки, негодник, или так и ходишь, Светлоликого срамишь? — с недобрым прищуром спросила госпожа.

— Женился, конечно! — возмутился Дин.

Женщина помолчала немного и махнула свободной рукой.

— Давно пора уже было, — сказала она и пошла дальше вверх по улице, не оборачиваясь, и уже со спины добавила: — Удочку зачем притащил? Карпа зимой все равно не выловишь.

— Это мы еще посмотрим, — ответил Дин ей в спину.

Охотники переглянулись.

— Дин, кажется, местная знаменитость, — озвучил общую мысль Ладмир.

Еще через некоторое время из-за угла выскочили дети. Они увидели Дина и тут же замерли, будто зачарованные. Один из них, самый маленький, в тулупчике размера на три больше нужного, завопил так, что с ближней крыши сошел снег:

— Фона-а-арь! Фонарь вернулся!

Не сговариваясь, детвора рванула по склону. Они весело скользили по обледеневшему сланцу, порой падая, кубарем прокатываясь через голову, совсем не замечая, насколько жутко это выглядело со стороны.

Впрочем, теперь Ардан понимал, откуда Дин умел выполнять все свои самые чудовищные и невероятные трюки с прыжками, кувырками, сальто и всем прочим, что капрал Эрнсон не единожды демонстрировал на операциях.

Дин, без тени сомнений, отбросил в сторону чемодан с многострадальной удочкой. Он присел на корточки прямо посреди улицы, и гулко ухнул, когда дети разом налетели на него, со всех сторон.

— Фонарь, фонарь, а правда, что у тебя жена красотка?

— А чего в прошлый раз не привез? Ты же обещал показать!

— Фонарь, а как там в столице?! Правда, что там железные птицы людей по небу возят?

— Фонарь, а ты видел эльфа?

— Да причем тут твой эльф… лучше расскажи, действительно ли есть гиганты?!

Дин смеялся, порой отвечал, но чаще просто раздавал угощения. Из карманов пальто он доставал конфеты в вощеной бумаге, которые покупал для всех в Семерке, а сам при этом не ел. И Ард только сейчас понял, почему.

Каждого из ребят Дин узнал по имени. И, о Спящие Духи, ошибся в одном, назвав мальчика с заячьей губой Петриком.

— Я Матвей, — с достоинством и конфетой в кулачке, сообщил мальчишка. — Петрик мой брат.

— А, ну да, прости, — извинился Дин. — С ним все в порядке?

— Да что с ним будет-то? Дрыхнет, дурачина. Вчера с девчонками гулял с класса. Фонарь, а это правда, что когда ты был маленький, вас не заставляли в школу ходить?

— Правда, — не стал врать Дин.

— Везуха! — в голос выкрикнула детвора.

— А ну пошли вон, пока каждому уши не отодрала! — раздался крик все той же женщины, только уже без ведра.

Когда дети, смеясь, разбежались, Дин поднялся, отряхнул колени и подобрал чемодан.

— Надо же, — протянул он уже куда-то в пустоту. — Я тут четыре года не был. Думал, еще не соскучился. Оказалось, успел.

Дальше они шли уже без особых приключений, если не считать каждого второго встреченного им в заснеженном городке, который считал своим долгом поздороваться с Дином.