Сразу за последними крышами; где-то за рельсами, уходившими в тупик; за полосатым столбиком, обозначавшим, видимо, не только конец Имперской железной дороги, но и, похоже, чего-то еще, раскинулись Мертвые Земли.

“— Не делай такое лицо… Мертвые Земли или Мертвые Края это такое обобщающее определение. Где-то их называют Гиблыми Землями, Безбожными Землями, Пустошами или еще как-нибудь. Вон, смотри, такие есть еще на Пляшущем полуострове, на нашей с Оликзасией границе.

…

— Их в целом по миру разбросано некоторое количество, просто на имперской карте указаны только наши… и если спросишь почему, я… я… не знаю, что я сделаю, но лучше не спрашивай!

…

— А их так назвали из-за…

— А само название тебе ни о чем не говорит, парень? Мертвые, срань Светлоликого, Края. И когда я говорю — срань Светлоликого, то это не фигура речи. Боженька там реально насрал. И в говне этом копошатся самые разные твари, на фоне которых волшебные создания, воплощенные первородными для войны с Галесом, покажутся тебе пушистыми зайчиками.”

Арди мысленно согласился с голосом Марта Борскова, прозвучавшим в его голове.

К самому горизонту, от гор и до границы Теократии Энарио, раскинулись просторы серой земли. Не как пепел или как камень. Арди какое-то время пытался подыскать нужное сравнение, но не смог найти ничего лучше, кроме как кожи, с которой лишь недавно сошла вся кровь.

На серой почве порой виднелись леса. Они поднимались к низкому, свинцовому небу болезненными пятнами, отчаянно напоминавшими струпья. Неровные кроны дряхлыми, чахлыми старцами кривились в разные стороны. Стволы ближайшего перелеска, которые Ардан мог разглядеть благодаря урокам Кайшаса, покрывались жуткими, источавшими гнилостный сок, струпьями.

Даже цвет листвы был какой-то потусторонний, словно сбежавший из историй прадедушки. Не желтый, и не бурый, а какой-то... ушедший. Как будто кто-то забрал этот самый цвет из листьев, но саму оболочку оставил.

Между лесами порой виднелись холмы, походившие на костяные груды. Как если бы прямо посреди Мертвых Земель померла какая-нибудь исполинская тварь, а природа так и не справилась за все минувшие столетия припорошить ее скелет почвой.

Хотя, кто знает, может так оно и было.

А потом к лицу Арда ненадолго прикоснулся южный ветер.

Чужой, непонятный, совсем незнакомый юному Говорящему, уже слышавшему ветра всех четырех сторон света. Всех, кроме тех, что прятались посреди просто мертвой, серой земли.

Он нещадно, удушливо вонял. Не гнилью, серой, или падалью. Нет, все эти запахи Ардан мог бы легко отличить друг от друга, и попытаться не чувствовать. Но ветер… ветер вонял вовсе не для нюха матабар, а, скорее, для чувств Говорящего.

Прежде Ард даже не знал, что подобное в принципе возможно.

Ветер, дувший с юга, пах так, как пахла бы боль, если бы ее можно было бы почуять. Пах так, будто земля по ту сторону путевого столба плакала и изнывала под гнетом беспристрастного надсмотрщика, который даже ничего и узнать-то не пытался. Ему просто нравилось причинять страдания.

И, видят Спящие Духи, земля страдала.

Ардан стоял на перроне и не мог отвести взгляда от увиденного. За его спиной, над самим Ральском, весело подмигивало кучевыми облаками чистое, зимнее небо. И высокие горы, с вечно белыми шапками, под этим небом были так надменно красивы, что это казалось почти неприличным. Словно искрометный смех, внезапно прозвучавший на похоронах.

— Арди?

По перрону, навстречу поезду, шла смена с фабрики. Человек тридцать. Все, как один, в серых от сланцевой пыли тулупах, с такими же серыми лицами и серыми руками. Ни один из них не смотрел на юг. Они шли мимо кричащей от боли мертвой земли, будто ее и вовсе не существовало.

Кроме одного.

Пожилой рудокоп с кайлом на плече остановился у края платформы, посмотрел на Периметр ровно так же, как и Ард, потом сплюнул в ту сторону. Постоял еще немного и пошел дальше.

— Ард! — гаркнули в ухо, и Арди, дернувшись, очнулся.

Оглядевшись, он проморгался и уже не видел больше ничего, кроме серой почвы под склоном, жутких белесых холмов и искореженных островков лесов и перелесков.

— Непривычно? — спросил подошедший к нему Дин.

— Весьма, — сказал Ард.

Дин кивнул так, будто получил самый полный и исчерпывающий ответ из возможных. И, кажется, для бывшего следопыта все так и было.

Люди вокруг стучали зубами от пронизывающего, высокогорного холода. К ним постепенно приближались Натан и Баккет в меховых куртках с поднятыми воротниками, Ладмир в тулупе и Анита в Синем плаще поверх меха. Дин то и дело переступал с ноги на ногу и хлопал себя по бокам.

У каждого с губ срывались облачка пара.

— Проклятье, ну почему подземелье не могли найти в Лазурном, — причитал Натан.

На их фоне Ардан, стоявший в легком весеннем пальто нараспашку, выглядел несколько необычно.