Ард невольно запомнил этот жест.

К нему подобрались еще три твари одновременно. Дин, окруженный ими со всех сторон, засмеялся. Это был короткий, дерзкий смех, полный бравады.

— Если я умру, то рапорт для Полковника лежит в правом кармане, Арди! — выкрикнул он. — Левый не трогай, там личное!

Пока все это происходило в одни и те же короткие секунды боя, на дальнем фланге, у замыкающих и полевой кухни, твари прорвали линию.

Туда никто не успевал.

Почти никто.

Ардан, учитывая непонятное сопротивление Мертвых Земель, даже не успел бы воплотить печать, но…

Горн, который еще недавно обитал в седле рядом с Вельской, внезапно оказался у полевой кухни спиной к колонне. Сам процесс перемещения Ардан так и не увидел. Он лишь заметил, что между лошадью и кухней осталась полоса примятой травы, направленной стеблями в одну единственную сторону.

Рота, охотники, даже Дин под алхимией, магия — никто из них не успевал.

Но вот что они успели, так это увидеть последствия. Семь тварей только что стояли на траве, затем восемь, потом десять, после чего одновременно рухнули на землю. Все до единой, с одинаково ровно перерезанными горлами.

Горн опирался локтем о борт кухни и не двигался. Из его рта вились тонкие струйки черного пара.

Очередное творение Ивана Корносского, так легко затмившееся пусть и усиленную алхимией, но все еще человеческую скорость Дина Эрнсона.

— Что…

Натан высунулся из-за щита, но так и не закончил своего, безусловно, неуместного вопроса.

— Черный Дом, — только и ответил Эшворт, не оборачиваясь. — Балицкий, продолжайте рубить.

А Горн снова исчез.

Справа, в десяти шагах, Анита, наконец, справилась с эффектом Мертвых Земель, к которому была явно готова лучше Арда, и ударила посохом о землю. Серо-лиловая печать вспыхнула под ее ногами, вытягивая из почвы толстый столб песка. Тот закрутился спиралью вокруг навершия посоха, разлетевшись стеклянным градом. Каждый осколок, пронизанный нефтяным дымом внутри, вонзился в струпья ближайших тварей и лопнул. Те остановились, беззвучно закашлялись всем телом, выдохнули собственные споры обратно внутрь себя и осели на землю.

Второй печатью Анита подняла между ротой и лесом сплошную песчаную стену высотой в человеческий рост. Преграда не остановила тварей полностью, но замедлила их достаточно, чтобы те, кто пробился сквозь нее, уже больше не могли распространять свое отравленное псевдо-дыхание.

— Две минуты, — прохрипела она Эшворту. — Больше не удержу.

Сама же она не заметила, как тонкая струйка крови потекла из уха и побежала по шее вдоль шрама от кислоты.

Ардан с трудом отправлял ледяные осколки в тварей, пробиравшихся сквозь песок.

Каждый раз он продавливал воплощение, чувствуя, как Лей сопротивляется, вязнет внутри печати, и ему приходилось давить все сильнее и сильнее, чтобы заклинание наконец воплотилось. На четвертой Пуле он наконец прикоснулся к сути происходящего.

Лей здесь… если пользоваться давнишним сравнением Марта Борского, не текла подобно воде, а вязла. Она не двигалась по контуру так свободно, как за границей серой травы, где печать была готова мгновенно ее принять. Здесь, в этом забытом Спящими Духами и Светлоликом месте, она тягучей смолой застревала где-то посередине пути, и Ардану приходилось ждать, пока она доберется до нужной точки, и при этом давить на нее, потому что если ослабить давление, то Лей попросту рассасывалась в пространстве.

Печать, рассчитанная на свободное движение Лей по контуру, здесь работала неправильно. Она ждала, когда Лей сконцентрируется в нужных для воплощения узлах, а та собиралась слишком медленно. И Ард, не имея достаточно времени, чтобы адаптироваться к новым условиям, решил подойти к проблеме с той стороны, которая была ему знакома.

Он слегка переписал устройство печати. Не полностью, а просто расширил один узел, сократил пару контуров, изменил направление связующих векторов и сделал конструкцию мягче, менее жесткой. Это было как ехать на “Буревестнике” по мокрой брусчатке набережной Маркова, не думая заранее, куда повернуть руль, а позволяя телу сделать то, что оно и так уже умеет.

Пятое заклинание вышло легче. Шестое еще легче. К седьмому Ард почти забыл, что находится не дома, и разум освободился от напряжения, а вокруг его ног начал привычно расползаться лед, взвивавшийся в воздух струйками блестящих снежинок, питавших чары.

В какой-то момент к нему обернулась Анита. Она стояла рядом с песчаной стеной, которую явно держала почти из последних сил, но смотрела не на тварей, а на него самого. Такого взгляда он у нее не видел ни в “Раковине”, когда они впервые встретились, ни в поезде, ни на серпантине, когда она извинялась за тезку.

— Ты… — начала она и тут же замолчала. — Что тут происходит?

Ардан честно ответил:

— Я не понимаю, о чем ты.

Анита покачала головой.