Твари, ударившись о стальную преграду, падали обратно в серую траву. Их кислота стекала по металлу, капала на резиновую окантовку и будто обиженно шипела там, где в бессилии падала на траву. Споры, выплюнутые грибными наростами тварей, пролетали над охотниками.

Натан и Ладмир рубили снизу вверх, отсекая перевесившиеся через кромки заслонок лапы, головы и гребни. Штефан же ловко укладывал раненых в защищенный карман между заслонками и телегой.

— Глубже! — кричал Натан, одновременно рубя и требуя от Ладмира лучше закрепить его лапу, опасаясь, что тварь унесет его вместе со щитом.

Ладмир молча выполнял приказ, разве что складка между его бровей пролегла чуть глубже.

Баккет, стоявший на ящике за щитами, стрелял попеременно из двух револьверов без всякого прицеливания, промахиваясь примерно всего лишь через раз. После каждой такой промашки он повторял короткое “зараза” и вновь взводил курок. Ард видел, как стреляет с двух рук Урский, так что на фоне напарника Дина Баккет стрелял, разумеется, куда хуже, но все еще на уровне того же Корносского. Главное, что тварей становилось меньше.

— Срань! — выкрикнул Натан, пригибаясь после выстрела и пули, прошедшей над ним. — Ты меня убить хочешь?!

— Если попаду, значит, такова воля Света, — отрезал Баккет.

Третьего погибшего солдата Ардан так и не увидел. Натан, глядя через смотровую щель, заметил, как не успевшего укрыться солдата за ногу утаскивают в серое за три секунды, и выкрикнул:

— Еще живой! Помогите ему! — но никто так и не успел.

Дальше охотник продолжил рубиться уже молча, с выражением лица, которого Ард прежде у Балицкого не замечал.

Твари, впрочем, не спешили отступать, как и сколько-нибудь значительно сокращаться числом.

Они двигались по серой траве с той же неторопливой, почти ритуальной манерой, что и прежде. Те, что подбирались ближе к солдатам, поднимались на задние лапы, опуская передние и наклоняя головы; задние продолжали прятаться в траве. И все они неизменно шли к колонне.

Но не всегда прямо к ней. Они старательно огибали линию там, где лес ближе всего подходил к тропе, оставляя за краем шеренги только серую траву и одного единственного человека.

Дин стоял у края шеренги, один против десятка тварей. Он не прятался за щитом. Не держал винтовки. Только молча смотрел на приближающихся монстров, и Ард впервые видел разговорчивого оперативника таким спокойным и безразличным, будто наблюдал не за смертельной опасностью, а за чем-то обыденным.

Затем Эрнсон сорвал с внутренней стороны ремня уже хорошо знакомую стеклянную ампулу с воском на горлышке.

Дин прижал ампулу зубами, раскусил воск и выпил содержимое.

Его зрачки резко расширились, плечи опустились, а с раскрасневшейся кожи лица начали подниматься тонкие струйки пара; движения как-то сразу стали свободнее, будто он сбросил с себя невидимый груз. С осколками стекла на губах он повернулся к Арду и коротко сказал:

— Добро пожаловать в Мертвые Земли, господин маг.

И исчез в траве.

Он перемещался, стелясь под убийственными плевками так быстро, что Ард едва мог уследить за ним взглядом. В один момент Дин был здесь, в другом уже там, а между этими короткими вспышками Ардан видел лишь размытые тени. Два ножа в руках Дина превратились в черные зигзаги, каждый из которых неизменно находил свою цель с хирургической точностью.

Первая тварь, поднявшаяся на задние лапы, даже не успела запрокинуть голову. Дин ударил снизу, под челюсть, туда, где не было грибов, глубоко вгоняя клинок. Тварь мгновенно рухнула. Вторая попыталась выплюнуть струю кислоты, но Дин уже оказался позади нее. Его левый нож рассек сухожилия в районе условных щиколоток, и тварь, беспомощная и дрожащая, упала на четыре лапы.

В следующий миг плевать, да и просто дышать, если таковое ей требовалось, она уже больше не могла.

Третья, четвертая, пятая, шестая… все они падали одна за другой. Дин не давал им времени даже на то, чтобы обнажить имевшиеся у них короткие когти. Он бил коротко, неизменно снизу вверх, всякий раз только в те места, куда не доставали грибы. Сухожилия задних лап, основание шеи, суставы передних конечностей. Каждый удар был точным, без намека на лишнюю сложность, а потому безусловно смертельным.

Может, именно так и должен был выглядеть настоящий охотник матабар? Может быть, именно это имели в виду Эргар и Гута, когда учили Арда заканчивать охоту одним ударом? Вот только Ардан сомневался, что у него хватило бы сил на нечто подобное.

Твари после тени Дина ненадолго оставались стоять, затем складывались или падали на четыре лапы без возможности снова подняться.

Ардан следил за мелькавшим в пространстве Эрнсоном с тем чувством, которое испытываешь, когда чуть просыпаешься в собственном сне. Знаешь, что видишь нечто реальное, но не можешь понять, действительно ли оно происходит или лишь кажется.

Дин перепрыгивал одну тварь, опираясь ладонью о гребень из груздей, приземлялся за спиной другой и перерезал ей горло одним слитным движением. С его ладони сыпалась серая пыль, которую он, не глядя, вытирал о пальто.