Маг сформировала некий активный сигнальный контур, потратив на него два Зеленых и сразу четыре Синих луча. На кольцах Аниты чуть потускнели два накопителя, а под ее ногами вспыхнула серая, с фиолетовыми прожилками, печать. Из земли потянулись ниточки песка, собравшиеся вокруг навершия, из которого следующим мгновением вылетели птицы.

Десятка два, каждая размером с детскую ладошку и с острыми, как у стрижей, крыльями, они разлетелись в разные стороны. Судя по соединению массивов, их форма поддерживалась благодаря составу, имевшему сходство со стеклом. А внутри звенящих пташек клубился темный, почти нефтяной дым.

Вскоре волшебные птицы вернулись обратно и начали парить кругами вокруг отряда на расстоянии броска камня, да так там и остались. Каждая на своем месте. Медленно кружили, почти не шевеля крыльями, как бусины на невидимой нитке.

Солдаты, снявшие на коротком привале марлю, смотрели на происходящее с неожиданным удивлением.

Ах да.

Ардан, разумеется, опять забыл, насколько для обычного человека редки такие явные проявления магии. Один из солдат и вовсе осенил себя священным знаменем Светлоликого, потом, правда, спохватился и сделал вид, что поправлял ремень. Сержант Штефан посмотрел на подчиненного с явным осуждением, но ничего не сказал. Видимо, сам хотел поступить так же.

— Сигнальная сеть, — объяснила Анита, не оборачиваясь к зрителям. Она подняла и отряхнула навершие о рукав. — Метров семьдесят спокойствия нам обеспечит. Если что-то пересечет кольцо, птица с той стороны закричит и разобьется, а мы увидим сигнальный дым.

— А если скорость пересекающего будет слишком высока? — спросил лейтенант Эшворт, демонстрируя некие базовые представления о Звездной магии.

— Тогда закричат все разом, — Анита пожала плечами. — Но вам, дорогой лейтенант, тогда уже будет не до расспросов.

Солдаты недобро зыркнули на Аниту, но та уже забралась обратно в седло и не обращала ни на кого внимания.

Дальше шли, ориентируясь строго по вешкам.

Эшворт вел от столбика к столбику, лишь изредка доставая из офицерской сумки карту и разворачивая ту на бедре. Учитывая, что до форта им еще ехать и ехать, а вокруг уже темнело, то ночевать предстояло в поле.

— Здесь неподалеку есть место, где мы уже разок ночевали. Оно пока... нормальное, — оповестил Плащей Эшворт.

— Хорошо, лейтенант, — только и ответила капитан Вельская. — Командуйте.

Вот и весь разговор.

Птицы все это время действительно кружили вокруг отряда. Ардан успел заметить, что Анита стряхнула с одного из колец пыль от рассыпавшегося накопителя и вставила в крепление новый. Благо, Гильдия Охотников не стала экономить на Эрталайн кристаллах. Хотя, возможно, это было связано не с честностью, а с вероятностью попасть за подобное в подвалы Черного Дома.

Но вскоре Ардан уже размышлял о совсем ином аспекте своего путешествия.

Сумерки в Мертвых Землях тоже отличались от привычных.

Мир вокруг не темнел, а лишь доказывал, что может стать еще более серым, чем прежде. Небо, и так не особенно синее, и земля, и так не особенно земля, сливались в одном цвете засохшей грязи, поглощая и без того размытый горизонт. Птицы Аниты, стоило серой мгле окончательно затянуть пространство, начали светиться.

Но их мерное, лунное сияние не спасало от зубастого холода, вцепившегося в смертную плоть. Солдаты намотали шарфы. Натан натянул шапку на уши, Баккет поправил очки, которые от дыхания в марле запотевали каждые пять минут, заставляя стрелка регулярно ругаться. Даже Дин застегнул последнюю пуговицу на воротнике. Один только Ард по прежнему ехал в пальто нараспашку.

В мертвой, в самом прямом смысле, тишине, посреди ждущего их ошибки ничто, они ехали следом за лейтенантом кавалерии.

Ехали, пока, внезапно, по лицу Арда наотмашь не ударил самый чуждый запах, который он только чувствовал в своей жизни. Откуда-то со стороны обезображенного леса, раскинувшегося слева от их колонны, потянуло сырым погребом. А следом мокрой, давно не мытой, псиной такой, какой тащило от бродячих собак у блошиного рынка в ливень. А еще чем-то сладким и перебродившим, как забытыми до весны яблоками.

Птица слева закричала.

Уши прорезал тонкий, высокий писк, один в один повторяющий скрежет ножа, нарочито проведенный по стеклу. Стриж дернулся в воздухе, вспыхнул и упал в траву. А в том месте, где он упал, трава на миг стала светлее. Следом закричала вторая, потом третья и...

— Слева! — выкрикнула Анита, вынимая ботинки из стремян. — Срань, парни, их очень много!

Арди уже стоял на земле. Как он спрыгнул, он не помнил. В памяти отложилось только, что степняк под ним взвился на дыбы, и что сердце у коня, еще недавно ровное, тут же пошло вразнос.

Ощущение родного посоха в руке немного отрезвило сознание. Ард потянулся к накопителям в кольцах и ударил им в серую землю.