— Ого! Ответил точь-в-точь, как Милар!

Серпантин кончился как-то внезапно. Вдруг их настиг последний поворот, за ним напоминающая бобра скала, нависшая над головой так, что Натан в очередной раз пригнулся, хотя до камня было метра два, и лошади с явным облегчением вывезли своих всадников на плато. Ветер тут уже не бился пьяным матросом о стены, а чванливо и весьма неспешно настигал их с юга, принося все то, что Ардан почувствовал еще с перрона. Юноша поежился и провел ладонью по гриве своего коня, словно это могло как-то успокоить… их обоих.

Лагерь роты занял позиции в полукилометре от серой кромки, жадно вгрызавшейся в изломанную линию пожухлой, степной травы. Палатки поставили в две линии, в центре ютилась кухня с сизым дымком, вьющимся из железной трубы, поодаль виднелась лазаретная палатка с красным символом, пришедшим из религии Старых Богов и адаптированным церковью Светлоликого. Часовые по углам, увидев всадников, сперва немного напряглись, но когда различили своего лейтенанта, явно расслабились.

Обычный армейский лагерь, мало чем отличавшийся от того, каким его себе представлял Арди или того, что он видел на Второй станции, и все же что-то в нем было не так. Он не сразу понял, что именно. Но чем ближе они подъезжали, тем отчетливее различалась неизменная закономерность. Может, осознанно, но, скорее всего, совсем наоборот, лагерь всем своим существом встал спиной к Периметру.

Входы палаток были обращены к горам. Кухня дымила в сторону въезда на серпантин. И даже часовые, которым, наверное, полагалось в том числе и на юг смотреть, стояли так, что Мертвые Земли оказывались у них чуть сбоку.

— М-да, — цокнул ехавший рядом лейтенант Горн и не стал вдаваться в подробности.

Через несколько минут к Эшворту подбежал сержант в немного затертой шинели с лицом, похожим на заношенный и нечищеный сапог. Пока тот восстанавливал дыхание, лейтенант спешился и сунул повод в руки куда более выносливому рядовому второго ранга, составлявшему компанию сержанту.

— Рота готова, господин лейтенант, — на рыбий манер хватая ртом воздух, отсалютовал сержант.

— Вольно. Какие новости? — все тем же спокойным тоном, но с появившейся железной ноткой, спросил Эшворт.

— Дозор вернулся час тому назад, господин лейтенант, — сержант опустил вниз руку, до этого прижатую кулаком к сердцу. — По тропе до второй вешки чисто. Единственное, что гильдейский ждет с самого утра. Кажется, уже дважды спрашивал, когда ему можно домой.

— Передай, что его гильдейшиство сможет вернуться к своим… — лейтенант явно проглотил не самое уважительное слово. — … делам, когда я скажу. Построй личный состав через час.

— Так точно, господин лейтенант, а… — сержант на мгновение замешкался. — За периметр?

— Идут все.

— Все, господин лейтенант? И кухня?

— И кухня, Штефан, — кивнул лейтенант. — У нас тут капитан Черного Дома, три Плаща и четверо Охотников. Если я оставлю здесь полроты, а там что-нибудь случится, мне потом не рапорты писать до самой отставки, причем далеко не почетной. Если, конечно, на рудниках мне ручку с чернилами выдадут.

Сержант кивнул с таким выражением, будто он особо и не ожидал услышать что-то другое, и, вновь набрав в грудь побольше воздуха, рванул обратно выполнять приказы.

— Арди.

— Что, Дин?

— Тебе не кажется, что армейский сержант должен быть чуть более физически развит?

Ардан не успел ответить.

— Капрал Эрнсон, — обернулся на него Эшворт. — Вы же знаете, что я вас слышу?

— Да? Ой. А я и не думал.

Арди провел пальцами по переносице. Не то чтобы он очень часто сталкивался с негласным противостоянием корпуса Стражей и Армии с Черным Домом, но прекрасно понимал, откуда росли ноги подобных отношений.

Дин же, явно довольный своей колкой ремаркой, вернулся к поеданию яблока. Спящие Духи, и где он их только достает?!

Еще через некоторое время они въехали в лагерь и тут же направились к представителю Гильдии Охотников. Им оказался пожилой господин, в куртке с нашивкой на рукаве и с пухлой тетрадью, которую он держал перед собой обеими руками на манер щита эпохи Войны Рождения Империи.

Материалы, как и провиант, он выдавал строго по списку. Широкий лист с печатным текстом лежал у него внутри тетради, прижатый большим пальцем, который он не убирал даже тогда, когда наклонялся, чтобы проверить этикетку на очередном ящике.

Стоило ли уточнять, что вход в палатку с деревянными хранилищами разного калибра, тот хранил с остервенелостью стационарного щита, который, каким-то чудным образом, немного и напоминал.

— Балицкий, Натан, старший группы, — прочитал гильдейский, не поднимая глаз. — Четыре стандартные фляги. Патроны строго по учетной ведомости стандартной двухнедельной экспедиции за Периметр. Соль, галеты, масло ружейное.

— Погоди, — Натан шагнул ближе. — А письмо?

— Какое письмо, господин Балицкий?