Однажды я уже слышала почти такой разговор. Мне было четырнадцать, папа стоял возле двери с разбитой губой, а чужой мужчина объяснял, что он человек понимающий, и никому не нужны неприятности.

Урок запомнился хорошо.

Теперь смотрела на кабинет, где меня ждали готовые бумаги, и очень хорошо понимала, зачем там закрывают дверь.

Меня специально изолируют! Давят, подталкивают, чтобы потом, подальше от чужих глаз, можно было заставить подписать что угодно.

Уверена, такой номер у них получался из раза в раз со многими девушками. Не потому что они глупые, а потому что так воспитаны. Не поднимать шум, бояться позора больше всего остального, робеть перед мужчинами…

— Сначала покажите карты, — сказала я как можно громче.

— В кабинете, — недовольно процедил распорядитель.

— И пригласите остальных игроков.

— Мисс, вам предлагают избежать позора, — негромко, с нажимом произнёс распорядитель.

Вот оно! Сейчас я должна испугаться, что гости узнают, и сама спрятаться там, где никто не увидит остального.

Я отступила обратно в гостиную.

— Господа, прошу вас задержаться! Мне только что сообщили, что за нашим столом играли мечеными картами.

Ближайший разговор оборвался. Все взгляды вмиг оказались прикованы ко мне.

Распорядитель взял меня за локоть.

— Тише. Вы не понимаете…

— Так объясните. Только при свидетелях.

Пальцы на локте разжались, а хозяин появился так быстро, словно под соседним столом прятался. Выслушал распорядителя, посмотрел на меня с досадой.

— Вас хотели избавить от неприятной сцены, мисс.

— В таком случае заплатите обещанное и я уйду. Никакой сцены не будет, — подсказала я.

Хозяин поджал губы и велел принести колоду. Распорядитель выложил на столик три карты рубашками вверх. На одинаковых завитках узора виднелись крошечные царапины.

— Меченые, — объявил он. — Вашу сумку, мисс.

Я крепче сжала ремешок.

— На каком основании?

— Можете дождаться стражи, — ответил хозяин. — Тогда обыск пройдёт уже у них.

Рядом негромко переговаривались. Кто-то придвинулся, чтобы лучше видеть.

Хозяину явно не нравилось, что я подняла шум, но тем не менее он загнал меня в ловушку. Отказаться — значит дать ещё один повод для подозрений.

— Я открою сама. Руками не трогать.

Поставив сумку на столик, я достала платок, бумаги, кошелёк… Вместе с ним на полированное дерево выпала тонкая металлическая палочка.

Я замерла, а распорядитель тут же подхватил её и повернул к свету. Один конец был остро заточен, другой заканчивался крошечным крючком.

— Разметочная игла. Полагаю, дальнейшие объяснения излишни.

— Это не моё.

— В вашей сумке нашлась случайно?

Я смотрела на иглу, пытаясь вспомнить каждое движение людей рядом. Сумка висела у колена, но я следила за картами, разговаривала, поворачивалась к служителям. Опустить туда такую мелочь можно было за секунду.

И ведь я сама открыла застёжку. Сама достала платок. Всем присутствующим оставалось только полюбоваться результатом.

— Лилия, во что вы меня втянули? — произнёс знакомый из лавки.

Распорядитель поднял голову.

— Лилия?

Он развернул договор.

— Здесь другое имя. Азалия Эверсли.

Я подписалась настоящим именем намерено. Хотела выйти из тени… Дура!

— В договоре моё имя, — поджала я губы. — При знакомстве я не хотела обсуждать семью.

— Зато охотно воспользовались рекомендацией, полученной обманом, — отрезал хозяин. — Вы пришли в мой дом под чужим именем, испортили колоду и теперь обвиняете нас?

— Я не метила карты. Мне платят за участие, весь выигрыш остаётся вам. Зачем мне жульничать?

— Чтобы вас пригласили снова. Допустили к более крупной игре. Или вы собирались обыграть кого-то на личное пари. Ваши дальнейшие намерения меня не интересуют.

Очень удобно. Преступление уже назначили, а причину можно выбрать потом.

Я посмотрела на знакомого. Тот отступил, освобождая место возле хозяина, и вдруг стало понятно, что помощи от него не будет.

Кто-то позади вздохнул, словно я уже утомила приличных людей своим упрямством.

За дальним столом больше не играли. Армин сидел, положив руку возле фишек, и смотрел в нашу сторону. Отсюда невозможно было понять выражение его лица.

Я отвернулась. От этого тоже помощи не дождёшься. Просить незнакомого мужчину поверить мне только потому, что больше некому, было бессмысленно.

— Я обвинение отрицаю. И ничего подписывать не буду.

— Вы уже подписали, — хозяин постучал пальцем по договору. — Триста золотых за нарушение. Либо мы передаём дело страже и уведомляем академию. Пусть там решают, нужна ли им такая адептка. Я ещё готов позволить вам отработать. Но продолжите скандалить — пожалеете. Пройдёмте.

Ловушка захлопнулась. Меня не выпустят отсюда.

За спиной отодвинули стул. Послышались шаги.

Хозяин посмотрел поверх моего плеча и выпрямился.

— Милорд?

Армин остановился рядом. Достаточно близко, чтобы мне пришлось поднять голову.