Я крепче сжала ремешок.

— На каком основании?

— Можете дождаться стражи, — ответил хозяин. — Тогда обыск пройдёт уже у них.

Рядом негромко переговаривались. Кто-то придвинулся, чтобы лучше видеть.

Хозяину явно не нравилось, что я подняла шум, но тем не менее он загнал меня в ловушку. Отказаться — значит дать ещё один повод для подозрений.

— Я открою сама. Руками не трогать.

Поставив сумку на столик, я достала платок, бумаги, кошелёк… Вместе с ним на полированное дерево выпала тонкая металлическая палочка.

Я замерла, а распорядитель тут же подхватил её и повернул к свету. Один конец был остро заточен, другой заканчивался крошечным крючком.

— Разметочная игла. Полагаю, дальнейшие объяснения излишни.

— Это не моё.

— В вашей сумке нашлась случайно?

Я смотрела на иглу, пытаясь вспомнить каждое движение людей рядом. Сумка висела у колена, но я следила за картами, разговаривала, поворачивалась к служителям. Опустить туда такую мелочь можно было за секунду.

И ведь я сама открыла застёжку. Сама достала платок. Всем присутствующим оставалось только полюбоваться результатом.

— Лилия, во что вы меня втянули? — произнёс знакомый из лавки.

Распорядитель поднял голову.

— Лилия?

Он развернул договор.

— Здесь другое имя. Азалия Эверсли.

Я подписалась настоящим именем намерено. Хотела выйти из тени… Дура!

— В договоре моё имя, — поджала я губы. — При знакомстве я не хотела обсуждать семью.

— Зато охотно воспользовались рекомендацией, полученной обманом, — отрезал хозяин. — Вы пришли в мой дом под чужим именем, испортили колоду и теперь обвиняете нас?

— Я не метила карты. Мне платят за участие, весь выигрыш остаётся вам. Зачем мне жульничать?

— Чтобы вас пригласили снова. Допустили к более крупной игре. Или вы собирались обыграть кого-то на личное пари. Ваши дальнейшие намерения меня не интересуют.

Очень удобно. Преступление уже назначили, а причину можно выбрать потом.

Я посмотрела на знакомого. Тот отступил, освобождая место возле хозяина, и вдруг стало понятно, что помощи от него не будет.

Кто-то позади вздохнул, словно я уже утомила приличных людей своим упрямством.

За дальним столом больше не играли. Армин сидел, положив руку возле фишек, и смотрел в нашу сторону. Отсюда невозможно было понять выражение его лица.

Я отвернулась. От этого тоже помощи не дождёшься. Просить незнакомого мужчину поверить мне только потому, что больше некому, было бессмысленно.

— Я обвинение отрицаю. И ничего подписывать не буду.

— Вы уже подписали, — хозяин постучал пальцем по договору. — Триста золотых за нарушение. Либо мы передаём дело страже и уведомляем академию. Пусть там решают, нужна ли им такая адептка. Я ещё готов позволить вам отработать. Но продолжите скандалить — пожалеете. Пройдёмте.

Ловушка захлопнулась. Меня не выпустят отсюда.

За спиной отодвинули стул. Послышались шаги.

Хозяин посмотрел поверх моего плеча и выпрямился.

— Милорд?

Армин остановился рядом. Достаточно близко, чтобы мне пришлось поднять голову.

Он посмотрел на разложенные карты, на договор, затем на человека у выхода.

— Изложите ваши требования, — сказал он хозяину. — Я слушаю.

Глава 16

— Изложите ваши требования, — потребовал Армин де Вальера. — Я слушаю.

— Триста золотых, милорд, — сказал хозяин, слегка стушевавшись. — Согласно подписанным условиям.

Он выглядел крайне недовольным, словно южанин по незнанию влез куда не просят и испортил нечто очень важное. Но всё же повернул договор к Армину.

— Которых я не должна, — вмешалась я. — Иглу мне подбросили.

— Мы уже выслушали вашу версию.

Армин взял документ. Прочитал, не обращая внимания на мою вспышку, и положил обратно.

— Если денег у неё нет?

— Можно договориться об отработке. Девушка способная, вы сами видели. Будет играть там, где я скажу, пока не погасит сумму.

Если бы только играть… Я уже поняла, что это хорошо продуманная и много раз отработанная схема, а мой знакомый из «Серебряного вяза» — обычный рекрутер.

Что потом делают с девушками, на которых такой долг повесили? Представлять не хотелось. В основном потому, что я знала — игрой в карты моя «отработка» не закончится. Там и до борделя недалеко.

Но всё равно не могла не ухватиться за соломинку.

— Какая часть выигрыша пойдёт в зачёт? — спросила я.

— Это обсудим.

— А проигрыши прибавятся к долгу?

Хозяин развёл руками.

Ну конечно. Замечательная вакансия! Подставлять меня будут регулярно, долг будет расти, а работы всё прибавляться.

В итоге до борделя я доберусь раньше, чем думала изначально.

— Я ничего подписывать не буду, — повторила я.

Пусть выгоняют из академии, пусть в суд подают. Всё лучше, чем добровольно себя в рабство продать.