— Не думала, что тебе так дороги эти письма, что ты выучил каждую строчку наизусть, — снисходительно сказала я.

Кто-то хмыкнул, и я поняла, что впервые смеются не надо мной.

Эдриан зло сверкнул глазами и шагнул ближе.

— Наверняка новому благодетелю ты такие письма не пишешь. Похоже, он предпочитает благодарность другим способом.

Его взгляд опустился к вырезу моего платья.

Мне захотелось помыться. Прямо здесь, при всех, стереть с кожи то, как он на меня смотрел.

А потом он и вовсе сделал шаг ко мне. Очень хотелось отпрянуть, но я заставила себя стоять твердо и строго смотреть ему в глаза.

— Отойди.

— Что такое? — Он улыбнулся остальным. — Раньше ведь сама искала случая прикоснуться.

И протянул руку к моему воротнику.

Я перехватила его запястье раньше, чем успела подумать.

— Только попробуй тронуть, — прошипела я. — Руку сломаю.

(визуал)

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом Эдриан высвободил руку.

— Кажется, ей купили не только платье, но и характер.

Но эта шутка никому не зашла. Адепты, жаждущие интересного представления, начали потихоньку расходиться.

А вот Клайв не был намерен отступать.

— Кто дал тебе деньги? Назови имя, — потребовал кузен. — Или мне самому его искать?

— Чтобы попросить содержать ещё и тебя?

Он сжал губы, а потом улыбнулся. От этой улыбки стало хуже, чем от крика.

— Чтобы человек знал, за что платит. О твоих письмах я расскажу ему лично. И о том, как ты бегала за Эдрианом. Не хочу, чтобы потом нашу семью обвиняли в обмане.

— Можешь объявления об этом по городу развесить, может и дойдет до адресата, — улыбнулась я.

Клайв зарычал, но тут вмешалась Лавиния. Она шагнула к кузену и взяла его под руку.

— Не сердись. Пусть порадуется обновке. Кто знает, надолго ли хватит щедрости её…

Я перестала слышать окончание фразы.

На груди у неё блеснула брошь.

Та самая.

Я узнала изгиб оправы, светлый камень и крошечный листок возле застёжки. Когда-то Азалия считала, что отец выбрал его специально из-за её имени.

В памяти всплыли его руки. Он никак не мог справиться с застёжкой и смеялся, предлагая позвать горничную. Азалия просила попробовать ещё раз. Ей хотелось, чтобы именно папа приколол подарок.

Я стиснула пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

— Откуда у тебя это?

Лавиния проследила за моим взглядом. Её лицо изменилось: она поняла, что попала в мое больное место.

— Клайв подарил. Правда, прелесть? Хотя я бы предпочла камень покрупнее.

Она смотрела на меня с откровенным удовольствием. Знала, что давит на больное место.

— Отец подарил её мне, — произнесла я.

Лавиния пожала плечами, демонстративно подалась вперед.

— Но продала ты. Видимо, память была не так уж дорога.

Я не нашла, что ответить.

Можно было сказать про сломанную ногу. Про то, как собирала деньги, боясь остаться хромой. Только она знала. Все трое прекрасно знали.

В груди начало подниматься что-то темное, резкий поры ветра толкнул в спину, словно подталкивая, и я невольно подалась вперед.

— Осторожнее, — предупредил Эдриан. — Не хватало ещё, чтобы ты начала срывать с людей украшения.

Я остановилась. Пальцы уже тянулись к знакомой оправе, и от этого стало стыдно и страшно. Ещё немного — схватила бы. Тогда они получили бы именно то, чего добивались.

Клайв наклонился ко мне.

— В следующий раз подумай, прежде чем распоряжаться тем, что тебе не принадлежит.

Я посмотрела на его довольное лицо и медленно разжала пальцы.

— Да. В следующий раз подготовлюсь лучше.

Он усмехнулся, принимая это за очередную пустую угрозу.

***

Утром нас подняли раньше обычного.

Соседки ворчали, торопливо застёгивали форму и гадали, кого на этот раз поймали с запрещённым в общежитии вином. Во дворе уже собирались адепты.

Я устроилась с краю — после вчерашнего особенно не хотелось ни с кем разговаривать.

Двери главного корпуса открылись. На ступени вышел ректор, оглядел притихшие ряды.

— Прошу внимания. Сегодня к своим обязанностям приступает новый преподаватель.

Лавиния впереди тут же выпрямилась и поправила волосы.

А я замерла, провожая нового преподавателя взглядом. На лбу выступила испарина и я очень надеялась, что моя челюсть все еще при мне, а не валяется где-то в районе туфель.

— Познакомьтесь. Армин де Вальера. Он будет преподавать боевую магию.