— Тогда придётся обратиться к вашему родственнику. Лорду Уитлоку, насколько я понимаю? И уведомить академию. Там должны знать, чем занимаются их воспитанницы.

Меня словно холодной водой облили.

Что сделает кузен? Уж точно за мою честь заступаться не будет. Подпишет всё, что ему скажут, и либо продаст в узаконенное рабство, либо упрячет в тюрьму.

Хозяин придвинул ко мне чистый лист.

— Разумнее решить всё здесь.

— Уберите, — произнёс лорд де Вальера.

Распорядитель уже держал перо, но замер.

— Милорд, это обычная…

— Она отказалась. Верните её вещи.

Мою сумку поставили передо мной. Я проверила кошелёк, забрала свой договор. Пальцы плохо слушались, и оттого особенно раздражало, насколько спокойно стоял рядом де Вальера.

Ему не нужно было повышать голос. Оказалось, достаточно произнести то, чего от меня только что предпочли не услышать.

— Я предлагаю игру, — сказал он хозяину. — Триста золотых против вашего требования.

Тот перестал смотреть на меня.

Армин достал из внутреннего кармана сложенную банковскую бумагу. Распорядитель проверил печать, затем передал хозяину.

Выражение его лица изменилось.

Нельзя сказать, что ему понравилась перспектива. Ловушка была так изящно расставлена, а тут какой-то богач берёт и ломает всю схему. Куда это годится?

— Условия?

— Побеждаете — забираете мою ставку, ваше требование остаётся у вас. Побеждаю я — передаёте его мне вместе с письменным отказом от дальнейших претензий. Ни к девушке, ни к её семье. В академию тоже никаких сведений передавать не станете.

Дышать было тяжело. Прямо сейчас меня разыгрывают словно вещь. Как дорогие часы, которые идут на кон, когда фишки закончились.

И кто знает, у кого в рабстве будет хуже — у этих предприимчивых дельцов или непонятного южанина, который был той ещё тёмной лошадкой…

Но при этом выбора у меня почти что и не было. С одной стороны, хотя бы неизвестность. А с другой прямой путь на самое дно.

Пальцы дрожали, и создавалось ощущение, что всё происходящее нереально.

— Зачем вам это? — тихо спросила я, пока хозяин выбирал новую колоду.

Де Вальера чуть наклонился ко мне. От его близости стало неуютно, хотя отступать я не стала.

— Сейчас я могу добиться передачи требования. О дальнейшем поговорим после.

Информативным ответом это назвать было трудно.

Но человек у двери уже отошёл в сторону, а хозяин начал готовиться к игре. Времени на капризы у меня не осталось.

***

Играли до потери всех фишек, без права пополнить запас. Я села чуть в стороне от Армина.

Хозяин оказался сильным противником. Несколько раз вынудил южанина сбросить карты, а однажды показал слабую руку, забирая крупную ставку.

— Перестраховались, милорд.

Армин промолчал, а у меня пересохло во рту.

Я следила за хозяином и заметила: во время того блефа он придержал последнюю фишку пальцами. Позже повторил жест, но Армин сбросил, и проверить догадку не удалось. С сильными картами хозяин отпустил ставку сразу.

В перерыве я наклонилась к Армину:

— Кажется, когда блефует, задерживает пальцы на последней фишке. Но я видела только один подтверждённый случай.

Он повернул голову и оказался так близко, что я невольно отстранилась.

Смерил меня таким взглядом, что я стала ждать совета не мешать взрослым мужчинам, но вместо этого услышала:

— Буду иметь в виду.

Хотя бы не велел молчать. Уже хорошо.

Вроде бы не самодур.

Через несколько раздач хозяин двинул вперёд все оставшиеся фишки. Пальцы задержались на верхней.

Я вцепилась в край стула. А если это случайность? Насмотрелась на чужие руки и решила, что самая умная?

Армин спокойно изучал соперника.

— Поддерживаю.

При вскрытии у хозяина оказалась одна пара. У Армина — две.

— Игра окончена, — объявил распорядитель.

Я выдохнула, только теперь заметив, как затекли плечи. Армин коротко посмотрел на меня, затем протянул руку за документами.

Очень хотелось закрыть лицо ладонями, но пришлось следить за бумагами. Хозяин поморщился, но передал всё как было оговорено.

Мужчины были спокойны и выглядели даже почти скучающими, как во время обычной игры. Вот только ценой этой ставки был не обычный банковский вексель, а моя судьба.

Армин проверил каждый лист. Один передал мне.

— Ваш экземпляр. Сохраните.

Я прочитала подпись, дату, подтверждение того, что хозяин больше ничего не может с меня требовать.

Затем посмотрела на оставшиеся у де Вальера бумаги.

— А с этим что будет?

Он сложил их и убрал в карман.

— Нам предстоит разговор наедине.

За моей спиной открыли дверь. Теперь уйти действительно позволяли.

Я поднялась и вдруг поняла, что облегчение никак не наступает. Колени дрожат, а пальцы сжимают ремешок сумочки так, словно я над пропастью повисла.

Долг в триста золотых никуда не исчез.