— Это заметно, — поджала она губы. — Ещё несколько таких прогулок, и о быстром восстановлении можете забыть! Даже с деньгами не удастся.

Вот теперь стало по-настоящему страшно.

До этого восемнадцать золотых представлялись решением всех проблем. А теперь получается, можно успеть заработать и всё равно опоздать.

— Послезавтра вечером вы сможете меня принять? Экзамен на следующее утро.

Она закончила закреплять лубки и подняла глаза.

— Приходите до шести. И до тех пор берегите ногу. Я не обещаю чудес, мисс Эверсли.

На чудеса я и не надеялась. Хотя вру, конечно. Была шальная мысль о том, что во мне может проснуться магия и тогда всё будет по-другому.

Но… я только наполовину дракон, неизвестно, пробудится ли вторая ипостась, есть ли у меня вообще та магия.

Азалии ведь Эдриан даже не предлагал пройти проверку на истинность. Её изначально, как отбраковку воспринимали.

А в этом мире даже у полноценных дракониц магия просыпается не сразу. Это мужчинам повезло — у них в период полового созревания и вторая ипостась, и магия проявляется. А у женщин только после первой брачной ночи с истинным.

Вот такая вот несправедливость.

До этого знаменательного события магию пробудить было сложно. Поговаривали, что на юге и вовсе девушек не мучили, а просто ждали их свадьбы. Здесь же молодых дракониц гоняли в хвост и гриву, благодаря чему в итоге почти у всех способности проявлялись.

То ли дело было в испытаниях, то ли это просто такая вот особенность северных драконов. Но хотя бы здесь девушки были более самостоятельны…

Все, кроме меня.

***

В «Серебряном вязе» я появилась раньше большинства гостей. Служитель помог добраться до свободного стола и подставил под больную ногу мягкую скамеечку. Костыль я уложила под столом так, чтобы его скрывала скатерть, а широкая юбка прикрыла лубки.

Теперь можно было встречать соперников во всей красе. Сидя, я выглядела вполне здоровой девушкой, готовой расстаться с деньгами.

Приглашение в это место было очень кстати. Здесь играли на более крупные суммы, но я выбрала стол, за которым могла позволить себе проиграть несколько раздач и не остаться без обратной дороги.

Моим главным благодетелем в тот вечер стал господин с пышными бакенбардами.

Он подробно объяснял мне, почему женщинам не стоит играть в карты.

— Вам недостаёт выдержки, — говорил он, придвигая ставку. — Вы слишком подвержены чувствам.

Я согласилась и сбросила слабую руку.

— И совершенно не умеете скрывать волнение.

Я снова согласно закивала, признавая его правоту.

Когда мне, наконец, пришли хорошие карты, он решил, что я испугалась его повышения, и добавил ещё.

После вскрытия некоторое время смотрел на стол.

— Повезло, — заключил он.

— Разумеется, — подтвердила я, забирая деньги.

Спорить с мужчиной, который так щедро оплачивал собственные убеждения, было бы невежливо.

Когда выигрыш достиг намеченной суммы, я убрала деньги и попросила служителя помочь мне подняться. Тот отодвинул скамеечку и достал из-под стола костыль.

Господин с бакенбардами замолчал на полуслове. Его сосед даже привстал, пытаясь заглянуть под скатерть. Видимо, проверял, не прячу ли я там ещё что-нибудь.

Я приняла костыль, опёрлась на него здоровой рукой и оглядела притихших мужчин.

— Что, девушка не может захватить с собой костыль? Модный аксессуар, между прочим, в этом сезоне все носят. А если продолжите так смотреть, вам он тоже понадобится.

Сосед бакенбардного подавил смешок и поспешно отодвинул свой стул, освобождая проход.

— Приходите ещё, мисс.

Я поблагодарила, стараясь не переносить вес на больную ногу. Господин с бакенбардами уже оправился от удивления, и я решила уйти, прежде чем он начнёт читать мне очередную лекцию о женских несовершенствах.

***

Утром служащая принесла записку от Клайва.

Он требовал явиться для объяснений и предупреждал, что моё нежелание вернуть деньги за брошь будет учтено при подаче жалобы.

Описи в конверте не оказалось.

Я написала в ответ, что прошу прислать перечень имущества и документ, подтверждающий включение броши в наследство, после чего отдала служащей, попросив передать через канцелярию.

Немного напоминало кота Матроскина с Шариком, которые телеграммами обменивались в шаге друг от друга. Но если кузен так хочет, то пусть гоняет персонал академии. Может ему кто-нибудь сердобольный потом слабительного в суп добавит...

— Милорд хотел поговорить лично, — сказала служащая.

— А я хотела увидеть документы. Пока оба разочарованы.

Это не спасало от жалобы, но приходить к Клайву с сумкой, в которой лежали деньги, я не собиралась. Пусть для начала изложит свои требования на бумаге.

А я пока позабочусь о более насущных вещах…

***

Следующее заведение мне не понравилось уже после нескольких раздач.