Возможно, опись действительно существовала. Возможно, к утру брошь там каким-нибудь чудесным образом появится. Но сейчас у него имелась только квитанция ювелира и привычка получать от меня согласие на что угодно.

— Ты продала последнее, что осталось тебе от отца, — произнёс он с брезгливостью.

То есть с юридической стороны зайти не вышло, решил на совесть надавить?

— Твой отец был бы разочарован, — покачал он головой, когда понял, что на первую фразу я не реагирую.

— Конечно, — кивнула я. — Он ведь тебе доверял.

Пальцы кузена стиснули сложенный лист. Я невольно прижала локоть к боку, помня, как больно он умел хватать.

Возница всё ещё возился с упряжью неподалёку. Я посмотрела на него, и Клайв тоже повернул голову.

Хорошо. Пусть помнит, что мы здесь не одни.

— Верни деньги, что тебе дали за брошь, — сказал он тише.

— Сначала докажи, что имеешь на неё право.

— Хочешь, чтобы этим занялась академия?

Вот тут ответить сразу не получилось.

Перед глазами встали трое за столом. Заключение лекаря, которое даже не собирались читать. Готовый бланк отказа.

Клайв заметил моё молчание и придвинулся ближе.

— Жалоба о присвоении имущества поступит в учебную часть. Как думаешь, будут ждать, пока ты закончишь экзамен?

Я вцепилась в ручку сумки. В ней лежали деньги на лечение. Пока совсем немного, но я заработала их сама и уже знала, что могу добыть ещё.

Он хотел забрать у меня даже это.

— Подай вместе с описью, — ответила я. — И не забудь указать, что речь о подарке. Чтобы комиссии не пришлось выяснять, почему я несколько лет спокойно носила якобы украденную вещь.

Он некоторое время смотрел на меня, словно пытался решить, насколько далеко я готова зайти.

Я и сама не знала. Нога болела, здоровая рука дрожала от усталости, а голова работала только благодаря злости.

— Завтра поговорим иначе, — наконец произнёс кузен.

Потом сунул руку в карман.

Я узнала золотые листочки прежде, чем он раскрыл ладонь, и подалась вперёд. Не успела остановить себя.

Клайв улыбнулся.

— Хорошо хоть ювелир оказался порядочным человеком. Я выкупил украшение.

Брошь лежала на его ладони. Светлый камень поймал отблеск фонаря, и мне вдруг захотелось просто забрать её. Протянуть руку, сомкнуть пальцы, спрятать у себя на груди.

Я ведь обещала попытаться вернуть.

Кузен медленно провёл большим пальцем по камню.

— Успокоишься, начнёшь вести себя как положено — возможно, получишь обратно.

— Ты же сказал, что это родовое имущество.

— Считай, я готов сделать для тебя исключение.

Он убрал брошь в карман, не сводя с меня глаз.

Теперь он знал, насколько она мне нужна.

***

В комнату я вернулась с помощью служащей. Та пыталась расспрашивать, доволен ли милорд моим поведением, но, поймав мой взгляд, замолчала.

Наверное, идеальной родственницей я не выглядела.

Соседки куда-то ушли. Я закрыла дверь, добралась до кровати и осторожно уложила ногу. Только после этого достала деньги.

Пересчитала дважды.

Клайв ничего не забрал. Не узнал об игре, не увидел приглашения.

А у меня всё равно было ощущение, будто снова столкнули с лестницы.

Я вытащила свою квитанцию и разгладила её на колене. Фамилия ювелира теперь вызывала совсем другие чувства.

Он видел, как трудно мне ходить. Торговался за каждую монету, расспрашивал о застёжке, а потом решил проявить порядочность за мой счёт и сразу же связался с Клайвом.

На секунду захотелось завтра же отправиться в «Серебряный вяз» и выиграть сразу всё. На лечение, на украшение, на возможность больше не слушать Клайва.

Я даже представила, как отсчитываю восемнадцать золотых лекарке.

Потом вспомнила папу, который перед очередной ставкой говорил, что теперь-то ему непременно повезёт.

Нет. С такими мыслями за стол не садятся.

Я убрала деньги и положила приглашение отдельно. Завтра нужно будет искать другой стол и снова довольствоваться небольшим выигрышем, как бы ни хотелось поскорее закончить.

Брошь Клайв пока мог держать у себя.

К лекарке я собиралась прийти раньше, чем он вернётся с описью.

Глава 11

— Я вам что велела делать? — спросила лекарка, снимая крепления с лубков.

— Лежать, — вздохнула я.

— А вы?

— Не справилась, — признала я собственное несовершенство.

Женщина посмотрела на меня так, что дальнейшие попытки пошутить пришлось отложить.

Я сидела на кушетке мокрая от пота, хотя в перевязочной было прохладно. Над голенью протянулось знакомое свечение.

— Снова сместилась. Держитесь за край и не дёргайтесь.

Я послушно вцепилась в кушетку. Очень хотелось предложить поменяться: я бы тоже с удовольствием постояла рядом и посоветовала кому-нибудь потерпеть.

Когда боль немного утихла, лекарка заговорила снова:

— Каждый раз повреждаются ткани. Вы думаете, кость можно без конца собирать заново?

— Я вообще стараюсь о ней поменьше думать.