— Вот и хочу успеть порадоваться.

Нельзя втягиваться. Нельзя позволять азарту брать над собой верх.

Папа тоже наверняка собирался уходить после следующей удачной раздачи, но каждый раз играл до последнего.

Я позвала служителя и попросила подать экипаж.

Молодой тут же поднялся, чтобы помочь мне встать. Я приняла его руку и перенесла на неё часть веса, спрятав гримасу за благодарной улыбкой.

— Подвернула ногу. Сегодня не слишком удачно хожу.

— Зато удачно играете.

— Благодаря вашим объяснениям.

У двери он достал карточку, попросил у служителя карандаш и написал несколько строк на обороте.

— Для «Серебряного вяза». Покажете привратнику. Я указал, что вы моя гостья.

Я прочитала имя рекомендателя и поблагодарила.

В сумке лежал первый скромный выигрыш. В руке — приглашение за следующий стол.

Но долго радоваться не получилось.

Ещё на подъезде к академии я увидела Клайва. Он явно ждал меня, и я подозревала, что эта встреча не принесёт мне ничего хорошего.

Глава 10

Когда я увидела Клайва, первым делом проверила, застёгнута ли сумка.

Вот до чего доводят тёплые родственные отношения! Другие девушки при виде семьи улыбаются, а я прячу деньги.

Кузен стоял возле входа в общежитие и разговаривал со служащей. Той самой, которая помогла мне спуститься. Заметив экипаж, женщина поспешила внутрь, а Клайв остался ждать.

Я расплатилась с возницей, убрала кошелёк и только потом позволила помочь мне выйти. Правая нога за время поездки затекла. Пришлось несколько секунд постоять, цепляясь за чужую руку и надеясь, что лицо не слишком хорошо передаёт мои ощущения.

— Катаешься? — поинтересовался кузен.

— Хожу плохо. Ты должен помнить, почему.

Он скользнул взглядом по платью, задержался на шали.

— А на экипаж деньги нашлись.

Я лишь пожала плечами. Ему какая разница, откуда у меня деньги?

Если сказать, что нашла себе «папика», у него инфаркт случится? Вот было бы здорово…

— Представляешь, возница отказался везти меня из уважения к твоей фамилии.

Добравшись до скамьи у входа, я села. Обсуждать семейные дела стоя не собиралась, даже если Клайву так было удобнее смотреть на меня сверху вниз.

Фух! Больше никогда не буду использовать зонт вместо костыля. И где были мои мозги?

Отдохнуть мне кузен не дал. Шагнул вперёд, загородив мне фонарь, и протянул сложенный лист.

— Объяснишь?

Я узнала название ювелирной лавки раньше, чем успела прочесть остальное.

Внутри всё похолодело.

На бумаге значились описание броши и сумма, которую мне за неё заплатили. Точь-в-точь как в моей квитанции.

— Ты теперь проверяешь чужие покупки? — спросила я, возвращая лист.

Клайв не взял его, и пришлось положить бумагу рядом с собой.

— Хозяин лавки сообщил мне, что дочь покойного лорда распродаёт его вещи.

То есть меня узнали? Поэтому лавочник так странно на меня смотрел… Зато теперь понятно, почему меня в воровстве не обвинили.

— Моё украшение, — поправила я.

— Он продал эту брошь твоему отцу. Не тебе.

Я тоже помнила. Большие руки, неловко возившиеся с застёжкой. Просьбу поднять подбородок, чтобы полюбоваться подарком.

Только ювелиру достались деньги, а мне воспоминание. Судя по всему, в этом мире убедительнее были деньги.

— Папа подарил её мне.

— Есть подтверждение?

Я посмотрела на кузена.

— Нужно было попросить его расписаться? На открытке или сразу на мне?

— Остри сколько угодно. Имущество покойного должно быть учтено. Ты не имеешь права продавать вещи из наследства.

Говорил он уверенно, но бумага на скамье подтверждала только продажу. Никаких сведений о принадлежности броши там не было.

Я заставила себя выдохнуть.

Сейчас мне очень хотелось оправдываться. Объяснить, что другого выхода не было, что украшение лежало среди моих вещей, что отец никогда не потребовал бы его обратно.

Наверное, отголоски старой личности проснулись.

Клайву только это и нужно. Усадить меня перед собой виноватой девочкой и дождаться, пока я сама отдам всё, лишь бы он перестал сердиться.

— Покажи опись, — сказала я.

Кузен нахмурился. Кажется, даже немного головой тряхнул, словно увидел что-то противоестественное.

В целом, я его понимала. Для него всё происходящее сейчас примерно так же нереально, как если бы комнатная собачка заговорила и начала отстаивать свои права, цитируя Конституцию… или что здесь у них вместо неё.

— Что?

— Опись наследства, — подсказала я. — Там должна быть указана эта брошь.

— Азалия, не пытайся говорить о том, в чём не разбираешься.

— Поэтому и прошу документ. Почитаю, начну разбираться.

Он поспешно забрал бумагу со скамьи, сложил её по сгибу.