Да, мне нельзя нагружать ногу, но и спокойно лежать, ожидая, как меня выкинут на улицу, тоже нельзя.

Мне срочно нужен был план. И самое ужасное — он уже начинал форматироваться в моей голове.

Я до последнего не хотела этого делать, но… Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Глава 7

Я до последнего пыталась придумать другой выход. Посвятила ещё два часа доскональному изучению каждой вакансии в газете, игнорируя недовольные взгляды блондинистой соседки.

А когда в комнату зашла служащая общежития, чтобы отдать расписание девушкам, обратилась уже к ней:

— Скажите, вакансии для студентов сейчас есть?

Она бросила на меня странный взгляд, но кивнула.

— А аванс за работу здесь дают? — воодушевилась я. — Я могу вести записи, разбирать счета…

Женщина посмотрела на мою руку, слегка поморщилась.

— Для такой работы никто не нужен. А в прачечной требуются две здоровые руки.

Спорить с этим было трудно.

Когда за ней закрылась дверь, блондинка отложила серёжку, которую вертела в руках, сидя перед зеркалом.

— Тебе действительно нечем платить?

В голосе мелькнуло такое удовольствие, что я сразу поняла: сейчас мне предложат что угодно, кроме денег.

Но всё-таки спросила:

— Твой отец даёт ссуды?

Она даже выпрямилась.

— Иногда. Надёжным людям.

— Под расписку?

Вот знала, что бесполезно её о чём-то просить, но положение было таким отчаянным, что я хваталась за соломинку.

Ничего, от меня не убудет с одной хамкой поговорить.

— Под залог. Либо с поручительством семьи, — сказала она, а затем повернулась и улыбнулась так гаденько, что рука потянулась за чем-то тяжёлым. — Ты можешь попросить кузена.

— Если бы могла, мы бы сейчас обсуждали твои серьги.

— Мои серьги тебе тоже никто не одолжит, — фыркнула она, а затем сгребла украшения со стола, словно я на них покушалась.

Ладно, я знала, что не получится.

Я отвернулась и принялась смотреть в окно, пока она не заметила, как мне хочется заплакать. От усталости, боли и этой унизительной необходимости выяснять, нельзя ли где-нибудь получить право нормально ходить.

Нельзя. Без залога, поручителя и связей я никого не интересовала.

Папа сказал бы, что я слишком долго стучусь в дверь, на которой давно написано «закрыто».

И я очень старалась не думать, куда он предложил бы отправиться вместо этого.

Воспоминания об отце больно резанули по сердцу. И нет, это не память Азалии проснулась. Девочка очень любила папу, и тот дарил ей любовь в ответ.

У меня же… у меня отношения с отцом были своеобразными.

Работать мой папаша не умел, а если точнее — не любил и не считал нужным. Мать я даже не знала никогда. Если честно, я вообще не была уверена, что мы связаны кровным родством с этим человеком.

Нашёл где-то девочку, подобрал у алкашей… Да мало ли?

Казалось бы, а зачем вообще мужчине с таким характером и образом жизни взваливать на себя ребёнка, да ещё и чужого? Стоит признать, выгоды от положения отца-одиночки у него были.

Моё детство нельзя было назвать счастливым. Даже обычным его не повернётся язык назвать.

Наверное, первое моё воспоминание — это драка. Отцу кто-то расквасил нос, добавив, что если бы не соплячка с ним, того вообще убили бы. И разлетевшаяся по полу колода карт…

Он часто попадал в неприятности, но выкручивался легко. Также, как делал всё в своей жизни.

Не задумывался о будущем, жил одним днём, очень полагался на удачу и случай.

Колода перелетала из ладони в ладонь, рассыпалась веером и послушно собиралась обратно. Иногда между картами обнаруживалась конфета. Я визжала от восторга, а папа делал вид, что сам страшно удивлён.

Потом я подросла и стала замечать, откуда именно он её доставал.

— Вот теперь молодец, Лилька, — одобрил он. — На руки смотри. Ртом тебе что угодно расскажут.

Другие отцы водили дочерей в зоопарк… Мой тоже однажды сводил, но чаще брал туда, где пахло сигаретами, спиртным и чужими неприятностями.

Иногда меня оставляли на кухне с чаем и бутербродами. Иногда я сидела за соседним столом, рисовала в тетрадке и старалась не заснуть. А папа играл.

И нужно признать, играл не слишком хорошо. Проигрывал чаще, чем выигрывал. Но на что-то всё же выживал.

Так продолжалось до того, как я закончила восьмой класс. Свои четырнадцать лет я встретила в очередном притоне. И когда отец снова раз проигрался, какой-то отвратительный мужик потребовал меня в качестве оплаты.

Папа полез в очередную драку, не желая отдавать дочь за долги, а я спокойно предложила отыграться.

Оказалось, что если растёшь с колодой в руках, талант может и не понадобиться — умений хватит. А ещё оказалось, что я могу играть куда лучше отца.

В тот вечер я ушла домой победительницей. И к моему удивлению, отец не просил меня играть вместо него. Всё же этот странный человек по-своему любил меня.