Кузен не просто отказался оплачивать лечение. Он знал, сколько времени осталось до экзамена, и отлично понимал, что со сломанной ногой я не побегу.

А после отчисления можно забыть и о магии, и о квалификации. Следом — о праве претендовать на наследство.

И всё вроде бы случайно получилось. Девушка оступилась, родственник не захотел потакать её капризам, академия соблюла правила.

Хорошо устроился, гад.

Ответ принесли на следующий день. Подпись, печать, несколько почтительных оборотов и сообщение, что дата моего испытания остаётся прежней. Для пересмотра требовалось лично явиться в учебную часть.

Я перечитала последнюю строчку, посмотрела на лубки и решила, что у автора письма очень своеобразное чувство юмора.

***

Из госпиталя меня отпустили под расписку, снабдив костылём, перевязью и наставлениями, которых хватило бы на отдельную лекцию.

Вознице я отдала последние монеты, найденные в сумочке. От крыльца общежития пришлось добираться самостоятельно, опираясь на здоровую руку и волоча за собой непослушное тело.

— Азалия, опять решила привлечь внимание?

Лавиния стояла у входа в коридор. Рядом хихикали две девушки.

— Нет, Деверо, — огрызнулась я, демонстративно обращаясь к ней по фамилии. — Проверяю, пропускают ли сюда без мозгов. Вижу, у тебя получилось.

Улыбка сползла с её лица, но любоваться результатом я не стала. Впереди ещё оставался коридор, а здоровая нога уже дрожала.

До своей двери я добралась без сил. За ней были четыре кровати, три соседки и ни одного человека, которому хотелось рассказать, как прошёл день.

Зато койка пока ещё принадлежала мне. Оставалось придумать, как сохранить и её, и обрести возможность когда-нибудь ходить без этой деревянной подпорки.

Визуал. Лавиния Деверо

Глава 4

До кровати я добралась под три заинтересованных взгляда. Помочь никто не предложил, зато одна из соседок предусмотрительно убрала с пола свои туфли.

Не для моего удобства. Сделано было с таким видом, словно она боялась, что я их испачкаю.

Ну да, мои веснушки прямо на туфли как прыгнут, а потом на хозяйку переберутся!

Как же бесит, что здесь рыжих не любят! Странные люди, честное слово.

Шикарный оттенок волос, что им не нравится? Я в зеркало как увидела — залюбовалась. И веснушки такие милые. На Земле девушки такую красоту карандашом для бровей рисуют, а здесь плюются!

В общем, я была категорически не согласна с местными стандартами красоты и уж тем более не собиралась страдать по поводу своей так называемой уродливости.

Черты лица у нас с Азалией оказались очень похожи, только она выглядела младше лет на пятнадцать. Короче, красота!

Я села, пристроила костыль к стене и осторожно подняла больную конечность на постель. Пока устраивалась, на лбу выступила испарина, а желание поговорить с кем-нибудь исчезло окончательно.

К счастью, девушки тоже предпочли промолчать. Наверняка уже слышали, как я ответила Лавинии, и теперь присматривались, не начну ли кусаться.

Я бы начала, но до них ещё доползти нужно.

Память Азалии подсказала, где лежат вещи. Полка в шкафу, ящик стола, небольшой сундук под кроватью. Шкаф пока пришлось оставить в покое, а сундук удалось подцепить костылём.

Внутри обнаружились несколько книг, коробочка с лентами и всякая мелочь, которую выбросить жалко, а использовать некуда. Деньги при этом не нашлись даже случайно.

На дне лежала шкатулка. Стоило коснуться крышки, как в памяти мелькнули большие мужские руки, осторожно прикалывающие красивую брошь к платью.

Я отдёрнула пальцы и задвинула сундук обратно.

Не сейчас.

Сначала нужно выяснить, можно ли в этом замечательном мире заработать без магии, здоровых ног и желания продать почку. Чужую, разумеется, Клайв вполне мог поделиться одной в рамках родственной поддержки.

На общем столе лежала газета. Как вежливая девушка я спросила у соседок, не против ли они будут, если я почитаю.

Мне никто не ответил.

Решив, что молчание — знак согласия, я схватила продукт местных публицистов и начала изучать открывающиеся передо мной возможности.

***

Местные работодатели отличались редким единодушием: всем требовались здоровые люди с опытом.

В лавку искали приказчика с рекомендациями. В контору — переписчика с удостоверением об окончании соответствующих курсов. В богатый дом — горничную, причём непременно расторопную.

Я посмотрела на лубки.

— Расторопность временно недоступна, пожалуйста, перезвоните позже, — пробормотала я себе под нос.

Пока что я могла предложить только язвительность и способность испортить настроение без предварительной подготовки, регистрации и СМС.

Ещё предлагали надомное шитьё, но выдавали работу под залог. То есть, чтобы заработать деньги, нужно было сначала принести деньги.

Я перевернула страницу и наткнулась на мужской портрет.

Ого!