Я отпустил ноздри и наотмашь ударил ладонью снизу в диафрагму, а второй рукой жёстко защемил узел на шее, до хруста в собственных пальцах.

Весь воздух разом рванул из зверя.

И на выходе...

РРА-А-АРРРРРРРРР!

Из пасти вылетел ярко-жёлтый сноп пламени в полметра длиной. Он ударил в утоптанную землю, лизнул её и погас, оставив тёмное пятно и запах горелой пыли. Жар дошёл и до меня.

Гривошип замер. Стоял, растопырив лапы, и смотрел на дымящееся пятно, кося глазом — сам не верил. Потом шумно втянул запах собственного огня и крупно задрожал.

У изгороди стояла гробовая тишина. Илан открыл рот и, кажется, забыл, как дышать. Сорм вцепился в жердь побелевшими пальцами — вся его хвалёная клановая выучка сейчас трещала по швам и осыпалась пеплом. Для местных лекарей вернуть выгоревшую стихию — это уровень богов или сказок. А я только что сделал это голыми руками и знанием анатомии! Нойс улыбался во весь рот — пацан искренне верил, что для меня невыполнимых задач просто не существует.

— Тихо, — напомнил я, не оборачиваясь. — Он и сам сейчас не свой.

Шип медленно опустил шкуру. Травинка у него в зубах стояла торчком.

— Ну, Рик... — только и сказал он.

А я уже положил ладони на груди старика, и Резонанс показывал мне цену этого праздника.

Мать твою…

Сердце колотилось на самом пределе — такого пульса я у него не видел даже в худшие дни откорма. Розжиг сожрал прорву крови и воздуха, весь организм взбеленился. И хуже того — старые сосуды вдоль стихийных каналов держались на честном слове. За годы простоя стенки истончились, и каждый выброс пламени раздувал их до предела. Один разок ещё терпимо. Но три подряд? Где-нибудь на этой магистрали рванёт, со всеми вытекающими последствиями для такой туши.

Вывод был поганый. Стихию я вернул — а вот бойца из него уже не будет никогда. Молодое сердце моего первого гривошипа вообще не замечало стихию. А вот этому зверю вообще нельзя.

Получено опыта: +1000.

Получен уровень 20.

Получено очков улучшений: 1.

Двадцатый.

М-да, Рик. С юбилеем тебя. Между бешеным пульсом зверя и мыслью о сосудах, передо мной встал образ Корфа. Что он сделает с бедолагой?

Я снял с изгороди накидку, накрыл старику прогретую шею и почесал под гривой.

— Ну что, дед. — Он повернул морду и дыхнул на меня теплом, ещё с дымком. — Огонь твой мы откопали. И лучше бы закопать его обратно.

И как подобрать понятные барону слова? С другой стороны, это ведь зверь клана, родственника, вряд ли он будет поступать безрассудно. Не зря просили восстановить, может будет лишь демонстрация?

Уже в сумерках я подошёл к Веркану — тот сменял Лама на ночную смену.

— Поймай завтра с утра кого-нибудь на тракте. — велел я. — Монету дашь. И пусть лично для барона Корфа передадут слово в слово: Гривошип готов.

Глава 5

Посыльного Веркан отправил с рассветом — я прикидывал, что Корф объявится вместе с комиссией, но ошибся.

Барон сорвался с места, едва новость про гривошипа долетела до замка Жала. Все мои правила изоляции на Корфа не работали, так что придётся впустить.

От ворот свистнули, когда я доливал старику утреннее варево. По тракту прокатилась пыль — два ездовых дрейка шли крупной рысью, за ними поспевала четвёрка охраны в цветах Жала.

— Где он? — спросил Корф вместо приветствия, спрыгивая на землю. — Если это шутка, Смотритель, она дорого тебе встанет.

— Вы слишком хорошо показали, что шутить с вами не стоит, барон, — ответил я хмуро.

— Тогда веди нас.

Мне показалось, что второго всадника я видел впервые.

Он слез с седла, отмахнувшись от руки охранника, и мягко спрыгнул на землю, сразу на обе ноги — колени этого седобородого старика работали на удивление отлично. Борода лопатой лежала на груди, под дорожным плащом просматривались тяжёлые плечи. Старик бросил поводья дрейка подбежавшему слуге. На его ладонях, поперёк костяшек, виднелись старые белые шрамы — такие отметины оставляет звериный молодняк, когда его берут голыми руками.

Пока Корф спешил к воротам, гость неторопливо осматривал мой двор. Он пересчитал дозорных на стене, задержался на решётках дальнего ряда, нашёл мёртвый угол между складом и кухней и прикинул ширину ворот. Такой осмотр питомника меня напряг. Словно оценивает крепость перед штурмом.

Между лопаток засвербело.

— Смотритель Рик, — Корф повёл ладонью от меня к гостю. — Барон Хогар, клан Крыла. Здесь по моему приглашению.

Точно! Это ведь тот старик с суда над Тэрием, который очень внимательно меня рассматривал.

— Барон. — Я коротко поклонился.

Хогар кивнул и впервые посмотрел на меня в упор. Взгляд у него был цепкий, и держал он его на мне дольше, чем положено. Барон оценил и шакала у моей ноги.

— Богато живёшь, Корф, — сказал он. — Мне говорили, тут полгода назад была полная разруха.

— Была, — согласился Корф. — Теперь нет. Идём, Хогар, зрелище ждать не любит.

Мы пошли к клетке.