Тила было жалко до скрипа зубов. Но я прекрасно помнил один из запросов Тшена — старые клановые семьи, у которых уцелела родовая память. И хоть у мальчугана с памятью были проблемы, но пусть лучше поскучает дома.

К вечеру, когда спала жара, я взялся за гривошипа.

Приготовился по уму. Запарил в кипятке ветошь, натаскал её к загону, привязал зверя и встал со стороны стены — морда и передняя лапа на виду, в случае чего угрозу увижу сразу. Серый улёгся у входа.

Первым делом прогрев. Я отжимал ветошь, укладывал её вдоль желоба, от уха к холке, и менял, как только ткань остывала. Контур показывал: сосуды под компрессом раскрывались, кровь шла всё гуще, застоявшаяся ткань напитывалась теплом. Старик терпел — тепло зверям нравится.

А вот дальше всё пошло хуже.

Я нащупал край первой мозоли, поставил на него подушечки двух пальцев и ровно надавил. Совсем без рывка, в самую границу между рубцом и живой мышцей — и не отпускал. Зверь прижал уши. Шкура на шее задёргалась, по всему телу прошла дрожь, и зверь заворчал аж из самой груди.

— Знаю, — сказал я, не отпуская. — Неприятно. Терпи, старик, мы пытаемся откопать твоей огонь. Если выйдет.

Спустя пару секунд поймал себя на мысли, что пальцы уходят в плоть заметно глубже, чем я рассчитывал. Новая сила после эволюции лезла наружу, не зная берегов. Мысленно выругался, сбавил нажим вдвое и жёстко зафиксировал кисть. Одно неверное движение — и я порву старику связку собственными руками. Придётся калибровать моторику заново, прямо в процессе.

Мышца вокруг узла стояла колом — многолетний спазм, поверх рубца образовался настоящий панцирь. Я давил и ждал. Старик переступил, дёрнул шеей, попробовав отойти, но верёвка не пустила. Теперь он зарычал гораздо злее.

И на исходе третьей минуты…

…поддалось.

Спазм стёк, как отпущенная тетива, мышца обмякла, и узел под ней впервые свободно шевельнулся. Самый верхний слой, лишь первый из многих. Зверь шумно выдохнул и перестал ворчать — боль, с которой он жил годами, слегка отпустила, и он это почувствовал.

Получено опыта: +100.

Скромно, но справедливо, работы тут ещё много, успеть бы за неделю. Я размотал верёвку, вылил старику в кормушку ковш варева и накрыл прогретую шею накидкой, чтобы тепло не ушло хотя бы до ночи.

К этому времени двор уже принял новый уклад — у ворот стояли двое охранников, на стене горел второй фонарь, и Веркан негромко давай указания на ночную смену. До отбоя оставался вечерний обход, и мы с укротителями пошли вдоль загонов.

А на следующее утро Канцелярия наконец назвала точный срок.

Посыльный передал лист с печатью, Кара расписалась в получении. Совет назначал комиссию через две недели. Позже, чем я прикидывал, но можно выдохнуть. Каждый лишний день играл нам на руку.

Дальше я метался от одной работы к другой. Разве что Тарана не трогал — этому парню всё ещё нужно было время.

С гривошипом мы теперь встречались дважды в день. Утро начиналось с запаренной ветоши, вечер ею же и заканчивался. Первая мозоль отошла на третий день — я чувствовал, как волокна слой за слоем отпускают узел, будто расплетаешь канат. Ток в стихийном канале наконец-то появился, но очень слабый, не толще лески.

Шип приволок с реки валун со скальной гранью ещё в первый день, и мы вкопали его в загон за одно утро. Старик обошёл камень, обнюхал, примерился — и с того дня каждый свободный час водил по нему шеей, да с таким усердием, что за неделю на камне образовалась тёмная полоса. При каждом заходе узлы под наростами отзывались короткой вспышкой. Слабенькой, на самом дне, но всё-таки. До полноценного пламени эти вспышки пока не дотягивали — окончания в наростах только отрастали, а нервная ткань растёт в теле медленнее любой другой. А я и не гнал. К нужному сроку мне нужна хотя бы искра.

Кара гоняла Сирку на рассвете и перед закатом. Гончая новое задание, конечно же, сразу возненавидела. Пробовала лечь, грызть лямку, часто разворачивалась и высказывала хозяйке всё, что думала. Сестра выслушивала, кивала, а потом Сирка продолжала работу. Да, как ни крути, Кара очень хотела развить своего Зверя Духа.

В цене на надпочечники Пат подвинулся — он не очень-то и понял, что именно надо. Сестра попросила привезти тушу целиком и вырезала сама, параллельно выторговывая цену. Вернулась довольная, как после хорошей драки. А через неделю мы видели первый результат. Воистину, твари Раскола — уникальны. Сирка раздалась в груди, на плечах наросли мышцы, а с места она теперь срывалась так, что песок летел из-под лап. Злиться девочка перестала — тащила груз с охотничьим азартом, а на волокушу поглядывала как на личного врага, которого каждое утро положено доедать медленно и по кусочкам.