— Моя, — согласился Хогар. — И раз зверь подохнет через год, то ему красная цена тысяч тринадцать. Это же просто тварь для статуса. Показывать детям, да другим баронам игрушку. Пламя раз в день. Да уж, Корф, а я думал, что ты серьёзный человек. А твоя тварь ни на что не годна. Лучше бы ты того молодого продал.

Корф тяжело глянул на меня — моими стараниями он только что потерял две тысячи. Ему плевать на эту сумму, не понравилось то, что я открываю рот.

— Молодой для Аэрина. Тринадцать тысяч, — сказал он Хогару. — По рукам?

— Да без проблем.

Бароны пожали руки — зверя продали за два вдоха.

Да какого чёрта?!

Они вообще не думают про жизнь зверя?! Я молча проглотил закипающую злость.

Хогар тем временем подошёл к старику вплотную. Гривошип потянулся, обнюхал раскрытую ладонь и замер, раздув ноздри.

— Странно, Корф, — сказал Хогар без улыбки. — Это ведь зверь твоего отца. А ты продал.

— Пусть город знает. Мне от того только польза, — Корф пожал плечами.

Я смотрел, как гривошип обнюхивает чужую бороду, и спросил прямо:

— Барон Хогар. Как вы намерены его использовать?

— А это уже моя забота. — Он посмотрел на меня сверху, всё тем же цепким взглядом. — Ты своё дело сделал, Смотритель.

Он погладил гриву зверя и добавил негромко, уже куда-то мимо нас:

— Игрушка клана Жала в моих руках. За такое и двадцати тысяч не жалко. Баронам понравится гостить у Крыла.

— Я всё слышу, — заметил Корф.

— А я знаю.

Барон жала кивнул охране.

— Забирай его, — сказал он Хогару и повернулся ко мне. — Совет будет здесь завтра. Ты готов?

— Готов.

— Вот и посмотрим. — Барон поднялся в седло и уже сверху добавил: — Сегодня ты впервые отработал мои деньги, Смотритель. Продолжай.

Шип уже снимал зверя с привязи. Травинка в его зубах стояла неподвижно.

— Тринадцать тысяч, — сказал он. — За такие деньги я бы и сам огнём дышать выучился.

— Не смешно.

Шип хмыкнул и повёл зверя в клетку. Я зашёл следом и напоследок вылил в кормушку двойной ковш варева.

— Ешь, дед. Ты уж прости, ты не мой.

Корф вдруг резко передумал уезжать. Он спешился и мотнул головой в сторону — отойдём.

Мы встали у стены, в стороне от ворот. Хогар глянул на нас со своего дрейка, всё понял и отвернулся, наблюдая за погрузкой гривошипа в телегу.

— Ещё кое-что, Рик. — Корф говорил негромко и смотрел мне в глаза с вызовом. — То, что ты показал сегодня, стоит дороже всего этого убогого двора со всеми потрохами. Списанных тварей на архипелаге тысячи. Каждая стоит пару медяков, а продавать, оказывается, можно за золото. Понимаешь, к чему я веду?

— Понимаю. Но мне не очень нравится то, к чему вы ведёте. И как выражаетесь про мой питомник. Я много рабо…

— Всё, хватит, — барон резко перебил меня, махнув рукой. — Слушай первый приказ. Пробуждать стихию ты будешь только с моего разрешения. Ни одного зверя на сторону ты не продаешь. Ни за какие деньги, кто бы ни просил. Узнаю, что призвал стихию и продал тварь — разговор у нас будет короткий.

— Барон, договор у нас был другой, — я нахмурился. — Как я должен отдать вам долг?

— Забудь про долг. Считай, что ты его выплатил. Положение изменилось. Ты мне ничего не должен, кроме главного пункта — каждый воспитанный зверь предлагается Жалу в первую очередь. Помнишь?

— Вы за них не платите, — я еле сдержал тон от злости. — Предлагаете мне воспитывать стихийных тварей для Жала и ничего не получать взамен?

— Не горячись, Смотритель, — барон хмыкнул. — Не оставлю тебя ни с чем. Просто дождись от меня вестей. Проверку пройди.

Я стиснул кулаки. Восстановил, на свою голову. Корф оказался двуличным, носящим маску доброты, лидером. И сейчас сорвал её.

— Дальше. Зверей я теперь буду слать больше. Гораздо больше, Рик. — Он помолчал. — Будешь взращивать всё, что браковано. И с таким оборотом тварей, тебе нужен присмотр. Пришлю десяток бойцов, оплачу кормёжку и жалованье.

А вот это уже удавка!

Десять чужих глаз внутри стен. У мастерской, где Нойс и Тил изучают книгу Песков? И каждый вечер — донесение в усадьбу Жала.

Если соглашусь, поставлю под угрозу сразу всех внутри. Более того — перестану себя уважать.

— Нет, барон.

Корф медленно поднял бровь. Ему, похоже, давно никто не говорил этого слова в такой близости от лица.

— Что-то не расслышал. Повтори.

— Расслышали. — Я не отвёл взгляда. — Чужие люди внутри двора для меня табу. Объясню по порядку. Я буду держать весь молодняк на строгих условиях. Зверь ест, спит и работает по часам, от этого растёт его тело и его же цена. Новый человек у загона — это чужой запах, чужие шаги. Вместо того, чтобы жрать и прибавлять в весе, находиться в состоянии покоя, твари будут нервничать, испытывать стресс. Более того, где гарантии, что ваши люди не начнут здесь ставить свои порядки? А про тварей посерьёзнее я вообще молчу — туда ваши бойцы и сами не сунутся. После первого знакомства.

— Бойцы у меня не пугливые.