В попытках укротить тварь любыми способами, клановцы делали только хуже, сами того не ведая. Ткань под железом находилась в вечном воспалении и зарастала грубой мозолью, а та ползла на узлы.

Всё ясно.

Старик дожевал пустое ведро и покосился на меня — мои руки он терпел, но смотрел с подозрением. Чего надо?

— Делаю, значит надо. Стой смирно, — велел я и продолжил размышлять.

Рвать такой фиброз я умею — Шипу вон спайки в руке разодрал, например. Но там была мышца. А здесь каждый рывок дёрнет вросший нерв — это болевой шок с первой минуты, а сердце старика такого не переживёт. Силовой массаж этого зверя убьёт.

Значит, берём точностью. Я теперь различал каждое волокно — можно прогревать и разминать самые края мозоли, отслаивать её от узла по волоску за заход, утром и вечером. Ещё недавно я бы в такую авантюру не полез, но с новым Резонансом возьмусь. Валун в загон всё равно вкопаем, пусть трётся в своё удовольствие — рефлекс зверю не враг. Времени уже в обрез, но, если не пропускать ни дня — должны успеть до проверки. А это важно.

— Кара! — крикнул через двор. — Подойди. И Сирку прихвати.

Сестра быстро подошла. Я поймал её руку и завёл её пальцы под гриву, на шею зверя.

— Веди вниз. Чувствуешь желоб?

— Чувствую... — Она провела ладонью несколько раз, лицо напряглось. — Широкий какой. Это что?

— След от ошейника. — Я рассказал ей всё, подбирая простые слова, и отдельно про то, почему силой сюда лезть нельзя. — Работа тонкая. Прогрев, разминка по краям, каждый день по чуть-чуть.

— По чуть-чуть? А Корф? — тут же спросила она. — Мы ж хотели показать...

— И покажем. — Я вытер руки о ветошь. — К сроку старик даст искру. А там раздуем.

— Смотри, ты обещал. — Она погрозила пальцем, но глаза у неё уже блестели. — Списанный зверь с огнём... Корф с дрейка свалится.

— Кара, ты запоминай, что я тебе показываю. Такие вещи ты тоже должна знать. Мало ли что.

Сестра посмотрела на меня долгим взглядом.

— Должна так должна. Тогда уж и Сирку глянь. — Она щёлкнула языком, и гончая встала перед ней как вкопанная. — Что у неё внутри? Есть там... ну. Что-нибудь? Стихия? Она не развивается, Рик.

Я опустился на колено и положил ладони на гончую. Сирка вывернула шею, обнюхала мне ухо и получила от хозяйки короткое «стоять».

Что ж, сложена зверюга была шикарно — сухая мышца, чистые суставы, сердце с хорошим запасом. А вот стихийных линий не было. Вообще никаких. Более того, она перестала расти — зоны на костях закрылись, выше и крупнее она не станет. Пока что.

— Огня или ветра у неё не будет, — сказал я прямо. Кара умела слышать правду. — Порода не та. Их магия — это чистая физиология, взрывное ускорение и выносливость.

— Ясно... — Сестра потрепала гончую по загривку чуть дольше нужного. — Ну и ладно. Она у меня и так человека валит.

— Валит. А будет валить дрейка. — Я поднялся с колена. — У неё природный потолок развития, но диких никто не кормит и не тренирует как надо. Давай-ка ты кое-что попробуешь. Начни с корма. Закажешь у Пата железы страха, надпочечники, от самых крупных хищных тварей, какие идут под нож. Две желёзки над почками. Когда зверь дерётся или удирает, они впрыскивают ему в кровь сок — сердце разгоняется, мышцы рвут со всей дури. Скормим их Сирке — её тело научится разгоняться. Давай с ноготь, через день, не больше — лучше не перегибать.

— Дорого? — Кара нахмурилась. — Потроха дешёвые, а как скажу про крупных хищников, Пат сразу цену втрое загнёт, знаю я его.

— Скажи, что будем брать постоянно, помесячно. Он подвинется. Ладно, и вот ещё, что нужно. Нужно сколотить Сирке доску на лямках, а сверху груз положить. Напряги Гнеша или Юрта, пусть сделают. Мальчишек привлеки. Вот пусть Сирка утром и вечером таскает туда-сюда, а сам груз увеличивай раз в неделю. Изменения точно должны быть.

— Поняла. — Кара взглянула на Сирку. — Пошли, девочка. Будем тебя тренировать.

Она ушла к кухне, на ходу что-то подсчитывая, а я свистнул шакала.

Серый явился с обходной тропы вдоль стены и сел передо мной. Шлейку Морта сшила ещё к завтраку, по моим чётким объяснениям на пальцах — широкие ремни через грудь и спину, а по бокам плоские кармашки. Я насыпал в них песка и затянул пряжки. Непривычный груз надавил на грудь и рёбра — теперь каждый вдох шакалу давался сложнее. Ну и вечером в его корм пойдёт первая щепоть костной муки и серы.

Серый обнюхал кармашки, прикусил ремень на плече и подёргал — сидело намертво. Тогда он посмотрел на меня со всем возможным укором.

— Так надо, малой, — напомнил я. — Хочешь пламя — таскай песок. Вперёд, вдоль стены, до угла и обратно.

Отправил ему мыслеобраз.

Шакал совершенно по-человечески фыркнул и пошёл — сначала вперевалочку, примеряясь к грузу, а потом уже ровнее. Через минуту он побежал чуть ли не рысью. Первый день тренировки шёл неплохо.

К полудню я закончил со зверями и велел собрать всех у крыльца.