Глава 1

Остриё меча замерло в ладони от моей груди.

Артемис держал клинок на вытянутой руке, и он даже не покачивался — выучку было видно с первого взгляда. Мы стояли посреди тракта, в десятке шагов от распахнутых ворот Соляного. Утро только начиналось — над кухней ещё тянулся дым, а возчик с кормом так и замер возле своей груженой телеги, вылупившись на происходящее.

— Рик, смотритель двора «Соляной»! — Голос прозвучал на весь двор. — За оскорбление чести клана Гребня я вызываю тебя на дуэль по древним законам Юга! Отказ приму как признание вины.

Виверна за его спиной переступала с лапы на лапу. С нашей первой встречи Ветка набрала в кости, шея потяжелела, перепонки крыльев отливали тёмной бронзой. Я рефлекторно проверил её задние лапы — суставы сухие, стоит ровно. Требуху в рацион он всё-таки ввёл.

Посоветовал себе на зло…

Выходит, Артемис послушал. А теперь тычет в меня железом.

За моей спиной хлопнула дверь, по двору затопали. Люди стягивались к створкам, и я слышал, как Шип вполголоса осаживает молодых. Веркан шагнул из тени ворот ко мне, но я качнул головой — стой, где стоишь. В дальнем вольере заорал Таран, следом взревел Хром, и по загонам покатился нервный рык. Звери чуют такое напряжение ещё раньше людей.

— Биться будем со Зверями Духа, — продолжал Артемис. — Так на моей родине решают споры чести, Рик. — Остриё качнулось на палец ниже. — Я даю тебе право, которого у бесклановых нет. Цени.

Мы оба понимали, о каком оскорблении идёт речь.

Я чувствовал себя спокойно и холодно, как перед долгой операцией.

Потянул меч из ножен — сталь вышла с сухим шелестом, и голоса позади оборвались. Отвечать словами я даже не собирался.

Опустил взгляд на Серого. Шакал уже стоял у моей ноги. Это был уже не тот щенок — он вытянулся и раздался в размерах — взрослый зверь, с Сирку ростом, поджарый и широкогрудый. Он молча следил за виверной, хвост висел спокойно, и только кончики ушей подрагивали, ловя каждый её выдох.

За грудиной знакомо потянуло — связь отозвалась. Я пустил по ней один короткий мыслеобраз.

Пламя.

По загривку Серого прошла волна. Ворс поднялся, посветлел, по нему побежал жар — воздух над головой зверя поплыл и заструился. В глубине шерсти, от ушей к затылку, россыпью затлели искры, всё гуще и гуще.

ФХУУУМ!

Пламя разом обдало голову. Плотный ревущий ореол охватил её аж до горла — в сердцевине огонь слепил до рези в глазах, а к краям становился рыжим. Щёку припекло с трёх шагов, на моих предплечьях поднялись волоски, песок под мордой Серого потемнел и спёкся. Передние зеваки из толпы попятились обратно во двор — до них тоже доставало. Кто-то за спиной шёпотом помянул всех богов.

Ветка вскинулась на дыбы и распахнула крылья — тень от них накрыла чуть ли не весь тракт. Артемис поднял левую ладонь, и виверна осела, но крылья так и держала.

А сам он засмотрелся на шакала. Пальцы на рукояти меча шевельнулись и легли поудобнее — аристократ, похоже, заново пересчитывал свои шансы.

Серый вдруг коротко взвизгнул.

Пламя сорвалось клочьями и погасло в воздухе, шакала повело — задние лапы разъехались, и он рухнул на бок, загрёб когтями и забился. Толпа смолкла. Стало слышно, как потрескивает спёкшийся песок.

Что за?..

Резонанс!

Жёлтые линии нервов на шее Серого горели белым. Вторая линия — та, что тянулась от бугорка за левым ухом — вздулась и продолжала расти.

От неё во все стороны рвались свежие волокна и ветвились, как трещины по льду, быстрее, чем я успевал следить. Мышцы у основания черепа свело судорогой, они растягивались и словно перекладывались заново. Кожу над бугорком натянуло до глянца, сосуды вокруг раздуло — кровь шла туда сплошным напором, и жар в этом очаге поднимался с каждым толчком сердца.

Твою мать.

Уровень доверия с питомцем достиг второго предела.

Воткнул меч в землю и опустился рядом со зверем на колени. Серый мелко дрожал, скрёб лапами и косил на меня одним глазом — как в те дни, когда был щенком.

Я жёстко зафиксировал его голову, подсунув колено под челюсть, чтобы не откусил язык. Пальцы левой руки легли на вздувшийся бугорок за ухом. Горячо, зараза. Пульс аж за двести ударов.

Артемис опустил клинок, поглядел на бьющегося шакала и усмехнулся. Ветка сложила крылья, вторя воле хозяина.

— Вот, значит, как, — протянул он. — Я было напрягся от этого пламени, но теперь ясно, что меня ждёт лёгкая победа. Твой зверь испугался моей виверны аж до судорог. Честь Гребня будет восстановлена куда быстрее, чем я рассчитывал. Кому скажи — не поверят.

Пусть болтает. Местный дилетант видит панику слабого зверя, а я, глядя на бешеные сокращения мышц, видел терминальную стадию клеточной перестройки. То, что мы запустили, наконец-то дошло до пика, ломая старую физиологию.

А началось всё в ту ночь, когда я выставил на стол семь реагентов.

***