— Ну и чей двор? — спросил барон Крыла, не поворачивая головы.

— Деньги мои, — холодно ответил Корф. — Работа с Рика.

— А люди?

— Его люди.

— И сколько?

— Тебе надо, у него и спроси, — Корф нервно дёрнул головой. — Что за вопросы? Ты бы не людей считал в питомнике, а свои монеты в сундуках. Сто тысяч так и не вернул за те поставки.

Хогар хмыкнул в бороду и на ходу заглянул в проход дальнего ряда — туда, где поперёк дороги висела жердь с белой тряпкой. Веркан как раз шёл навстречу, и барон проводил его глазами до самой стены.

— И что ты думаешь делать с этим местом дальше?

— Поживём — увидим, — сказал лидер Жала. — Сначала Рик должен пройти проверку.

— Темнишь.

— Отвали, — беззлобно бросил Корф.

Я молчал и мотал на ус. То, сколько вопросов задавал Хогар, мне очень не понравилось. Ровно, как и то, с какой интонацией он это делал.

У вольера Тарана Хогар придержал шаг. Грифон заорал было со своей дорожки и сам же себя оборвал. Гость со знанием дела осмотрел его от клюва до перьев.

— С Пик?

— Он не продаётся, — сказал Корф.

— Я ещё ничего не спросил.

— Вот и не спрашивай.

Наш поход по двору напоминал какой-то спектакль. Вся моя команда предпочитала держаться на почтительном расстоянии. Неужели Корф просто решил похвастаться?

Хогар остановился над тёмной коркой спёкшегося песка — вчерашняя работа гривошипа. Присел, растёр щепоть в пальцах и понюхал. Поднимался он уже с другим выражением лица.

— Показывай, Смотритель, — сказал Корф. — Я приехал не двор разглядывать.

Мы подготовили всё по высшему разряду. Шип принёс сырую шкуру, промазанную глиной, и молча встал слева. Я вывел старика, привязал у стены и напоследок запустил ладони под гриву.

Резонанс!

Пульс ровный, зверь пережил во сне вчерашний стресс и чувствовал себя уверенно. Сосуды вдоль каналов держали тонус, но в них не было никакого запаса. Ладно, сделаем всего один небольшой выброс — и больше я не дам.

— Встаньте за бочки, — сказал баронам. — Жаром достанет.

Корф отступил на два шага. Хогар показательно остался на месте.

Я встал у морды, взял зверя под челюсть и зажал ноздри. Гривошип мотнул башкой, засопел и глотнул пастью воздуха до самого дна слабых лёгких. Грудь раздалась во всю ширь.

Я отпустил ноздри, наотмашь ударил ладонью в диафрагму и защемил узел на шее.

РРА-А-АХХХ!

Жёлтый сноп ударил в утоптанную землю — струя огня была гораздо короче вчерашнего результата, как я и рассчитывал. Пламя лизнуло песок, свернулось и погасло. По двору поплыл запах горелой пыли, жар дошёл до самых бочек.

Серый даже ухом не повёл.

Гривошип переступил лапами, покосился на дымящееся пятно и шумно задышал. Я держал ладонь у него под гривой и наблюдал за пульсом — тот частил, но до беды было далеко.

Корф молча подошёл к свежему пятну и поднёс ладонь к земле — от песка ещё тянуло жаром. Выпрямился. Посмотрел на гривошипа и молчал так долго, что зверь успел заскучать и потянулся мордой к пустому ведру у стены.

— Невозможно, — выговорил барон наконец.

— Вы только что всё видели, — сказал я холодно.

За всё это время Хогар даже не шевельнулся. Потом медленно провёл пятернёй по бороде.

— У нас в Крыле говорят, что стихия выдумка, — произнёс он. — Триста лет говорят. Во всех книгах так написано.

— Значит, пора переписать ваши книги, — вот тут Корф и ожил. Он живо развернулся к барону Крыла.

— Ещё один гривошип с огнём, всё при свидетелях. Ты говорил, что один — это случайность, что скажешь теперь? Списанный гривошип и тоже с пламенем! Ты сам всё видел. Тройная цена, Хогар. Пятнадцать тысяч — и это ещё со скидкой.

Пятнадцать тысяч! Столько стоил Таран! Я вытер ладони о ветошь и встал так, чтобы видеть обоих, стараясь не выдать своих эмоций.

— Бароны. Не ожидал, что состоится продажа гривошипа. Вы о таком не предупреждали. Прежде чем ударите по рукам — дослушайте.

— Говори, — разрешил Корф сквозь зубы.

— Стихию я ему вернул, но сердце у зверя изношенное. Сосуды истончились. Один выброс пламени в день он переживёт. Два — уже на пределе. Нельзя губить зверя.

— А в бою он как? — спросил Хогар.

— Он выдаст серию и... разорвёт себя изнутри. Сосуды просто лопнут. При бережном хозяине зверь протянет ещё год, он очень стар. Крайне не рекомендую использовать стихию. Тогда срок сокращается.

Корф поморщился, будто я плюнул ему в товар при покупателе.

— Год, — повторил он. — За пятнадцать тысяч золотых покупатель сам решит, сколько ему жить. Решит, что зверь должен умереть, пусть умирает. Это уже его забота, Смотритель.