— Тем хуже. Непуганые теряют руки и ноги, сами знаете, мы тут не виверр выращиваем. А если кто сдохнет, вы первым придёте ко мне с вопросами. — Я кивнул на дальний ряд. — И главное, барон. Карантин. Давайте вспомним про заразу, которой нет. Якобы нет. Мои люди знают все правила карантина, а ваши? Будут меня слушаться? Бескланового? Один принесёт заразу на сапогах — и вы сразу потеряете всё. Подумайте хотя бы о Таране. Мантикору Тэрия помните? Вот так это и выглядит.

Корф молчал и щурился. Он искал за что зацепиться в моих словах. И не мог.

— В этих стенах главный — я, — закончил ровно. — Так записано в нашем договоре, и только так это работает. Вы достаточно прогнули меня, и не думайте, что мне это нравится. Выбор без выбора, но хорошо. Присылайте зверей хоть каждый день, учитывая количество загонов. Принимать буду на тракте, буду вести учёт, давать отчеты в Канцелярию — проверяйте бумаги, когда вздумается. Но внутри будут работать только мои люди. Иначе здесь будет вторая гнилая «Яма» Гордея.

Вот последнее сравнение его и добило. Барон скрипнул зубами, демонстративно сжал кулак, и несколько секунд разглядывал меня, как незнакомого зверя.

— Жёсткий ты стал, Смотритель. — Он сказал это без одобрения. — Ладно. Двор твой. Но запомни. — Корф шагнул ближе. — Завтра здесь будет весь Совет. Семь баронов, дознаватель и гость с Дракона. Если хоть одна бумага не сойдётся, хоть один зверь дёрнется не туда — твоя независимость закончится вместе с тобой. И я первый подпишу документ.

Он развернулся и пошёл к дрейку. Уже из седла бросил:

— Тарана воспитай. Я жду.

Ворота закрылись. Веркан задвинул засов, и двор зашевелился — люди возвращались к работе.

А я стоял и смотрел на тёмное пятно посреди двора.

Берёг, кормил, по волоску отслаивал мозоли этого гривошипа. Столько времени тонкой работы. Откопал зверю его огонь, а выкопал могилу. Корф просто продал зверя своего же отца на потеху публике. И никто из этих баронов даже не спросил, можно ли поступить с ним иначе.

Вот она, цена моей науки на этом архипелаге. Золото из обречённых зверей. А теперь он хочет забить мои загоны, лишая заработка.

Ублюдок!

В ушах зашумело.

Я развернулся к навесу и с размаху, от всего плеча, ударил кулаком в несущий столб.

БА-БАХ!

Толстый столб лопнул, как гнилая ветка. Щепки брызнули веером, край навеса просел и повис на соседней стойке, сверху посыпалась солома. По кулаку прокатилась тупая волна — и всё. Никакой боли, даже костяшки не сбил.

Что? Я с удивлением посмотрел на свой кулак. Кожа целая, даже не покраснела. Кости выдержали удар, от которого обычное запястье сложилось бы в гармошку! Значит, эволюция уплотнила не только мышечные волокна, но и структуру скелета, а сухожилия приобрели невероятную эластичность.

Двор замер.

Гнеш застыл с ведром на полпути к кухне. Илан с Шипом разом обернулись от колодца, у Сорма тесак так и остался в поднятой руке. Серый вскочил с крыльца. Из-за угла высунулся Тарк, оглядел просевший навес, меня, столб — и очень тихо убрался обратно.

Тишину нарушила Кара. Она на ходу оценила картину и даже бровью не повела.

— Шип! — крикнула она через двор. — Столб заменить, навес поправить. Нойс, подбери щепки. Остальные — работаем, чего встали!

Потом взяла меня за локоть и повела к дому. Хватка у сестры была серьёзная.

— Идём-идём. Остынешь.

В кабинете она толкнула меня на стул, налила отвара и села напротив. Я разжал кулак и осмотрел костяшки. Кожа целая. Дерево в руку толщиной, а по ощущениям будто ударил по трухлявому пню.

М-да. Вот тебе и новые пределы, Рик. Хорошо, что хоть не по человеку ударил.

В среду, 14 октября, выйдет сразу две главы.

Глава 6

— Ну? — Кара пододвинула мне кружку. — Рассказывай, что он тебе сказал. Я такое лицо у тебя видела два раза за всю жизнь.

— Запретил пробуждать стихию без его слова. Это ладно, это можно пережить. Временно. — Я отпил. Отвар обжёг глотку, и шум в ушах начал стихать. — Хотел поставить внутри двора своих воинов. Надзор за нами, мать его так.

Кара выпрямилась.

— И?

— Отбил. — Я поставил кружку. — Но ты пойми, что произошло сегодня, Кара. Я вернул зверю стихию. Такого не делает никто на всех архипелагах. И знаешь, во что это превратилось? Корфу плевать на зверей и на их жизнь. Он готов к их смерти. А теперь ещё и будет свозить сюда тварей целыми десятками. Я буду их восстанавливать, а он... Понимаешь в чём теперь моя работа? Выжимать из зверей всё, чтобы они либо дохли, либо приносили Жалу баснословные деньги.

— Гривошипа жалко, — тихо сказала она. — Совсем старенький был.

— Жалко. — Я потёр переносицу. — И следующего будет жалко. И следующего. Они безжалостны и думают только о политике, влиянии и деньгах.

Кара помолчала, крутя свою кружку.

— Так, стоп. Ты же сам говорил — Корфу нужен молодняк, мы на это и рассчитывали. А теперь он хочет, чтобы ты работал даже с брак-зоной?