— Слышь, малой. — Я присел рядом на корточки и задумался. — Хотя нет, малой тебе не подходит. Впрочем, твой хозяин тоже подрос, так что оставим всё как есть. Но вот этот чёртов навык мы прибережём. На самый крайний случай. Понял?

Шакал даже ухом не повёл — жрал как не в себя. Будем считать, что договорились. Испытаний из любопытства не будет — лучше бы вообще его никогда не использовать. Какого чёрта именно такой навык?

Я выдохнул и пошёл к бочке у кухни — умыться. Стояла тихая, спокойная ночь, у ворот жёлтым пятном горел фонарь караула. Вода показалась ледяной — жар из костей так никуда и не делся — но голову остудила.

Рядом с бочкой стояло полное десятилитровое ведро, которое Лита набрала с вечера. Оно мешало, и я привычно напрягся под его вес.

И ведро ушло вверх так легко, что вода плеснула мне на сапоги. А под кожей предплечья натянулись плотные, словно стальные, тросы. И самое удивительное, что я чувствовал каждый.

Аккуратно поставил ведро на место и постоял, глядя на свои руки. Прыгать от радости как-то не потянуло. Мои руки — это рабочий инструмент, я ими вправляю суставы и дозирую нажим до волоска, а меня только что перекалибровали без моего ведома. Пока не выучу новые пределы своих возможность, всё придётся делать вполсилы. Рукопожатия, двери, звери — со всем нужно быть осторожнее. Иначе однажды что-нибудь сломаю. Я и до этого был силён, но, чтобы настолько?

Серый бесшумно возник у моей ноги, сел и по-хозяйски уставился на ворота.

Через пару часов общий подъём. И мне следовало придумать, как объяснить людям, откуда у смотрителя за одну ночь появился взрослый шакал. А должен ли я что-то объяснять? Наверное, нет. Как ни крути, это мои подчинённые, а не друзья. Не стоит забывать об этом. Но вот Кара и Шип…

Можно сказать, что Звери Духа растут скачками. Что наша связь эволюционировала и перевела шакала на другую ступень. Всё в законах мира, вопросов задавать не будут.

Час-другой до подъёма стоило потратить с толком, и я решил дойти до дальнего ряда — глянуть на Притворщика обновлённым Резонансом.

Серый трусил чуть впереди и по-хозяйски водил носом вдоль стены — новый рост ничего не изменил в его привычках. У поленницы он сунулся мордой в свежую щепу, шумно втянул...

ЧХА!

Из пасти вылетел сноп рыжих искр, ударивший в землю веером, аж шагов на пять. Большинство погасло в полёте, но одна искра легла на смолистую щепку — и та сразу взялась синим язычком.

Чего?!

Я затоптал искру на автомате. Жёстко провернул каблук, вдавливая тлеющую щепку в песок, и стоял так, пока не перестал чувствовать запах гари. Сердце подскочило к горлу.

В нос фантомно ударил запах палёной тигриной шерсти из прошлой жизни. Сухое дерево. Перекрытия вольеров. Если полыхнет... Я уже горел в одном зверинце. Здесь, В «Соляном», этого не допущу.

— В тебе раскрылась стихия огня… — Оторопело произнёс я. — Почему Система молчала? Сразу надо было проверить…

Очередная ошибка, Рик. Привык? Сколько ты их уже совершил?

Серый и сам ошалел. Он отпрянул от поленницы, тряхнул башкой, облизнулся и оглянулся на меня с самым честным видом — мол, это не я, оно само.

— А ну иди сюда, огнемёт. — Присел на корточки и взял его голову в ладони.

Резонанс вспыхнул от первого касания. За челюстью, у самого основания черепа, находилось то, чего ещё несколько часов назад там не было — парная железа, каждая доля с голубиное яйцо. А вниз, к носоглотке, шло два протока. Перед самым выходом они сходились в узкий мышечный клапан. Поле показывало содержимое по-разному — в одной доле стояла плотная вязкая масса, а во второй плескалось нечто жидкое и текучее. Клапан держал их порознь.

И вот тут всё встало на место.

Можно вспомнить жука-бомбардира — я читал про него ещё студентом и поверить в те записи было трудно.

Но подобное существовало.

Жук носит в брюшке два отдельных бачка с реактивами. Пока их содержимое не смешивается — это безобидная химия. Но стоит прижать бомбардира, он впрыскивает оба секрета в общую камеру с ферментами, смесь мгновенно вскипает — и жук с хлопком бьёт врагу в морду струёй кипятка. Стреляет очередями и наводит брюшко, как орудийный ствол.

У моего шакала та же схема. Два секрета, смеситель у самого выхода, а эффект происходит при резком выдохе уже в воздухе.

И смесь вспыхивала.

Чудо эволюции, магии и физиологии в одном флаконе.

Значит основной стихийный узел раскрылся. А тело за ночь достроило остальное. И спусковой крючок— обычный чих? Такое грех не проверить.

Перец хранился на кухне, в обычной жестянке. Я отсыпал щепоть на ладонь, прихватил горсть мясных обрезков и вернулся к зверю.

Мы встали у бочки, на голом утоптанном песке — подальше от дров, да и вода под рукой.

— Не благодари, — сказал я, поднёс раскрытую ладонь к его носу и коротко дунул.

Серый отпрянул. Нос сморщился, губа поползла вверх, глаза зажмурились — и он чихнул. Из пасти сыпануло короткой жидкой россыпью, куда скромнее, чем у поленницы. Я сунул ему мясо раньше, чем он проморгался.

Малой сожрал награду, пришёл в себя от такой щедрости и ткнулся носом мне в ладонь.